О нас Наши партнеры Отдел по недвижимости Новости Третейский суд Услуги Статьи и публикации Публикации о торгах Мероприятия Комиссия по правовой помощи и рассмотрению обращений иностранных граждан Контактная информация
   
Проверка членов IBIL

Поиск осуществляется по полям Ф.И.О + Дню Рождения или по ID.
Ф.И.О нужно вводить на английском языке.

Фамилия:
Имя:
Отчество:
Д.Р.: Д   М   Г
или ID:

 
 Запомнить данные авторизации на этом компьютере



Уступка требования и зачет в ходе исполнительного производства Хлюпина Н. П.

В силу обязательства должник обязуется совершить определенное действие, составляющее предмет обязательства, в пользу кредитора. В конструкции обязательства кредитор наделен правом требования к должнику на совершение последним определенного действия. Являясь субъективным гражданским правом, право требование кредитора обладает свойством принудительной защиты: при неисполнении должником обязательства кредитор может требовать понуждения к исполнению обязанности в натуре (основное притязание) или возмещения убытков (дополнительное притязание) в качестве суррогата обязанного поведения. Защита, т.е. осуществление притязания кредитора, по общему правилу, связана с судебным порядком разрешения спора (ст. 11 ГК РФ). Меняет ли что-либо в положении кредитора и должника судебное решение, которым притязание кредитора признано и удовлетворено? Каким образом взаимосвязаны правовые статусы кредитора и взыскателя? Ответ на эти вопросы позволяет сформировать определенный подход к разрешению проблем, возникающих в ходе принудительного исполнения судебного решения, являющегося заключительной стадией в механизме защиты прав кредитора.

В соответствии со статьей 1 Федерального закона от 21.07.1997 № 119-ФЗ (ред. 22.08.2004) «Об исполнительном производстве» общим условием совершения исполнительных действий является наличие судебного акта, акта иного уполномоченного органа, которыми на граждан, организации, соответствующие бюджеты наложены обязанности по передаче другим лицам или в соответствующий бюджет денежных средств и иного имущества либо совершению в их пользу определенных действий или воздержанию от совершения этих действий. Таким образом, указанные акты являются основаниями возникновения субъективной обязанности должника, но при этом следует отметить, что эти акты являются следствием разрешения материально-правового спора, сутью которого является неисполнение (ненадлежащее исполнение) обязанности, возникновение которой связано с иным правовым основанием.

В рамках данной статьи предмет исследования ограничивается отношениями, возникающими в ходе принудительного исполнения решений арбитражных судов по гражданско-правовым спорам. Соответственно, объектом исследования являются нормы гражданского и арбитражно-процессуального законодательства во взаимосвязи с нормами законодательства об исполнительном производстве.

Динамика гражданского оборота, основанного на началах равенства, автономии воли и имущественной самостоятельности его участников, свидетельствует о достаточно широких возможностях кредиторов и должников по совершению действий, направленных на достижение желаемого экономического результата. Изменение внешних и внутренних факторов взаимоотношений участников гражданско-правового обязательства позволяет им реализовать имеющиеся полномочия по изменению и прекращению связывающего их обязательства. При этом сама модель поведения основана на дозволении совершить указанное в уполномочивающей норме действие с целью достижения предусмотренного нормой результата. (1)

Статьей 382 ГК РФ кредитор уполномочен на уступку принадлежащего ему права требования. Поскольку субъективное право кредитора обеспечено притязанием по его защите, реализация которого связана с подачей иска, вполне допустима ситуация, когда основание иска перейдет (будет уступлено) другому субъекту уже после возникновения процессуального правоотношения, объектом защиты в котором выступает субъективное право кредитора. При этом наличие полномочий суда по замене стороны спора сомнений не вызывает. Арбитражный суд на основании статьи 48 АПК РФ в случаях выбытия одной из сторон в спорном правоотношении (уступка требования) производит замену этой стороны ее правопреемником. Предписание, обязывающее суд произвести замену, затрагивает только процессуальную деятельность суда, которая является следствием рассмотрения ходатайства выбывающей из процесса стороны. При отсутствии этого ходатайства правопреемник может вступить в процесс в качестве третьего лица, заявляющего самостоятельное требование в отношении предмета спора.

Более пристального внимания заслуживает ситуация замены стороны в уже установленном судебным актом правоотношении. Возможность реализации кредитором полномочия на уступку права требования в ходе исполнительного производства судебной практикой подтверждается, при этом за основу берется аспект процессуальных отношений. В частности, в постановлении ФАС Волго-Вятского округа от 04.01.2001 по делу № И-176/2000 содержится вывод о том, что замену выбывшей стороны ее правопреемником на всех стадиях арбитражного процесса, в том числе и в ходе исполнительного производства, производит суд. Поэтому действия судебного пристава-исполнителя, вынесшего постановление о замене выбывшей стороны исполнительного производства ее правопреемником на основании статьи 32 ФЗ «Об исполнительном производстве» при отсутствии определения суда, оформляющего такое правопреемство, не соответствует нормам действующего процессуального законодательства.(2)

В исполнительном производстве правопреемство оформляется в силу предписывающей нормы: в случае выбытия одной из сторон судебный пристав-исполнитель обязан своим постановлением произвести замену этой стороны ее правопреемником, определенным в порядке, установленном федеральным законом. Таким образом, закон не наделяет судебного пристава-исполнителя полномочием по оформлению правопреемства в исполнительном производстве путем дозволения совершить указанное в норме действие, а устанавливает обязанность. И уполномоченное, и обязанное поведение являются видами должного поведения, правомерность которого установлена правовыми нормами, но именно обязанное поведение в достижении его «долженствования» подкреплено реальным принуждением, инициировать которое может управомоченный субъект. В исполнительном производстве требовать исполнения обязанности судебного пристава-исполнителя может сторона исполнительного производства: должник или взыскатель. В соответствии со статьей 29 ФЗ «Об исполнительном производстве» статус должника и взыскателя соответствующие граждане и организации приобретают с момента выдачи исполнительного документа органами, которым в соответствии со статьей 1 ФЗ «Об исполнительном производстве» предоставлено право возлагать на граждан или организации обязанности по передаче другим гражданам, организациям или в соответствующие бюджеты денежных средств и иного имущества либо совершению в их пользу определенных действий или воздержанию от совершения этих действий. Принудительное исполнение судебных актов и актов других органов, возложенное на службу судебных приставов, характеризуется отсутствием спора между взыскателем и должником. Привнесение любых изменений в содержание установленного судом правоотношения между должником и взыскателем по инициативе лиц, которым это право в соответствии со статьей 1 ФЗ «Об исполнительном производстве» не предоставлено, способно данную бесспорность отношения между взыскателем и должником разрушить. С учетом этого судебная практика идет по пути признания правомерности вынесения судебным приставом-исполнителем постановления о замене стороны в исполнительном производстве только при наличии определения суда, установившего процессуальное правопреемство. Только с момента вступления в силу определения суда об изменении порядка исполнения судебного акта у цессионария (прим. – правопреемника) возникает право взыскателя. Должник, получивший определение суда о замене взыскателя, считается уведомленным о состоявшейся уступке требования.

Таким образом, следует признать, что наделение кредитора полномочием на уступку права требования, признаваемое за ним и в ходе принудительного исполнения, может рассматриваться как должное (правомерное) поведение в ходе исполнительного производства только при условии, когда в действиях взыскателя реализуются как положения статьи 382 ГК РФ, так и статьи 48 АПК РФ. Однако следует отметить, что арбитражный суд реализует полномочие, установленное статьей 48 АПК РФ, в ходе производства по делу, связанному с исполнением судебного акта: обращение к суду основано на статье 324 АПК РФ. Поскольку судебным актом установлена обязанность должника в пользу взыскателя, то полномочие последнего по распоряжению возникшим у него правом наталкивается на не присущие гражданскому обороту свойства публичности судебного решения, как основания возникновения субъективного права взыскателя. Этим обусловлено ограничение реализации участниками гражданского оборота принципа диспозитивности, закрепленного статьей 1 ГК РФ. Анализируя доводы, изложенные в постановлении ФАС Северо-Западного округа от 25.09.2002 по делу № А56-17825/99, о том, что поскольку статьей 8 ГК РФ прямо предусмотрена возможность возникновения гражданских прав и обязанностей из судебного решения, установившего гражданские права и обязанности, сделка по уступке права, возникшего при отсутствии договора непосредственно из судебного решения, не противоречит закону (3), следует обратить внимание на то, что реализация в ходе исполнительного производства взыскателем полномочия, основанного на пункте 2 статьи 307 ГК РФ, пункте 1 статьи 382 ГК РФ, достигает поставленной правовой цели только при наличии судебного акта о замене взыскателя в полном соответствии со статьей 1 ФЗ «Об исполнительном производстве». Следует оговориться, что взыскатель распоряжается не тем правом кредитора, которое выступало объектом защиты при рассмотрении спора судом, а новым – возникшим из судебного решения и составляющим содержание правоотношения между взыскателем и должником. Рассмотрение арбитражным судом данного заявления взыскателя осуществляется по правилам статьи 324 АПК РФ об изменении порядка исполнения судебного акта, обладающего свойствами общеобязательности и исполнимости, что по смыслу статьи 16 АПК РФ свидетельствует о неизменности судебного акта, вступившего в силу. Определение суда о замене стороны исполнительного производства не затрагивает существа решения, поскольку не касается предмета спора. Изменяется не решение, а порядок его исполнения.

Перемена лиц в обязательстве в гражданском обороте зачастую сопряжена с возможностью проведения взаимозачетов, влекущих прекращение обязательств. Взаимосвязь данных институтов гражданского права очевидна, поскольку и в случае изменения (уступки), и в случае прекращения (зачет) обязательства речь идет о реализации полномочия кредитора по распоряжению принадлежащим ему правом. Поэтому, переходя к рассмотрению вопросов, возникающих в исполнительном производстве в связи с применением статьи 410 ГК РФ, нам вновь придется опираться на выводы, изложенные в данной статье по вопросу об уступке требования в исполнительном производстве: о материальной природе права взыскателя, возникшего из судебного решения; о полномочиях суда и обязанностях судебного пристава-исполнителя при осуществлении гражданско-правовой сделки.

Анализ судебной практики по вопросу зачета встречных требований в ходе исполнительного производства показывает, что камнем преткновения является вопрос о допустимости гражданско-правовой сделки (и как следствие, возможность применения норм гражданского права) в ходе принудительного исполнения судебных актов. В частности, в постановлении ФАС Московского округа от 28.01.2002 по делу № КГ-А40/8328-02 содержится вывод о том, что на стадии принудительного исполнения решения суда зачет (ст. 410 ГК РФ) невозможен (п. 1 ч. 1 ст. 27 ФЗ «Об исполнительном производстве») вследствие публичности исполнительного производства, обязывающего реально исполнить исполнительный лист.(4) ФАС Волго-Вятского округа в постановлении от 22.02.2001 по делу № ИП-265/2000-А11-467/97-Е-4/38 указал на то, что рассматриваемое правоотношение регулируется правилами, содержащимися в законодательстве Российской Федерации об исполнительном производстве, тогда как прекращение обязательств предусмотрено нормами главы 26 Гражданского кодекса Российской Федерации.. Поскольку нормы Федерального закона «Об исполнительном производстве» не содержат положений, предусматривающих в соответствии с пунктом 3 статьи 2 Гражданского кодекса Российской Федерации применение норм гражданского законодательства, то прекращение обязательств по основаниям, предусмотренным Гражданским кодексом Российской Федерации, не влечет окончание исполнительного производства.(5) В постановлении ФАС Северо-Западного округа от 23.11.1999 по делу № А56-12213/96 указывается на то, что суд апелляционной инстанции обоснованно сделал вывод, что зачет в процессуальных правоотношениях не применяется и отказал в удовлетворении жалобы в части обязания судебного пристава-исполнителя вынести постановление об окончании исполнительного производства.(6) Полагаю, что эти доводы вышли за рамки рассматриваемого спора, суть которого сводится к обжалованию действий (бездействия) судебного пристава-исполнителя по проведению зачета встречных требований: судебным приставам-исполнителям не предоставлено право давать правовую оценку сделке, заключенной сторонами в счет погашения задолженности по исполнительным документам (постановление Президиума ВАС РФ № 3140/02 от 26.11.2002), прекращение обязательства и фактическое исполнение исполнительного документа – два совершенно разных понятия (постановление ФАС Северо-Западного округа от 29.09.1999 № А05-1418/97-106/14). Из двух последних приведенных примеров следует, что отсутствие полномочий у судебного пристава-исполнителя по осуществлению зачета и окончанию в связи с этим исполнительного производства, еще не означает, что самостоятельные участники исполнительного производства – взыскатель и должник – лишены полномочий по осуществлению зачета как гражданско-правовой сделке. В первых же трех примерах такой вывод присутствует.

Применительно к уступке требования, являющейся также гражданско-правовой сделкой в ходе исполнительного производства, судебная практика затушевывает проблему применения норм гражданского законодательства аспектом процессуального правопреемства, рассматривая исполнительное производство как стадию арбитражного процесса. Акцентируя внимание на том, что исполнительное производство – это стадия арбитражного процесса, судебная практика по вопросу зачета в исполнительном производстве могла пойти по этому же пути, взяв за основу рекомендации, изложенные в Обзоре практики разрешения споров, связанных с прекращением обязательств зачетом встречных однородных требований (информационное письмо Президиума ВАС РФ № 65 от 29.12.2001): после предъявления иска обязательство не может быть прекращено зачетом встречного однородного требования в соответствии с нормами статьи 410 ГК РФ. Однако, это положение применимо только до момента вынесения решения суда. Возможность прекращения обязательства зачетом встречного требования на стадии исполнительного производства в соответствии со статьей 410 ГК РФ признана Президиумом ВАС РФ в том же Обзоре практики разрешения споров, связанных с прекращением обязательств зачетом встречных однородных требований.

Итак, полномочия взыскателя и должника на осуществление зачета при наличии встречных исполнительных листов, основанного на одностороннем заявлении, признаются не противоречащими закону. Судебному приставу-исполнителю при наличии такого заявления рекомендуется произвести зачет и вынести постановление об окончании исполнительного производства в связи с фактическим исполнением исполнительного документа. Если согласиться с данной позицией, то следует признать, что из одной крайности – полного отрицания полномочий взыскателя и должника по распоряжению в соответствии со статьей 410 ГК РФ принадлежащими им правами, мы впадаем в другую, признавая полную свободу сторон исполнительного производства в реализации статьи 410 ГК РФ. Для суда места вообще не нашлось: если при уступке требования в ходе исполнительного производства суд производит замену взыскателя правопреемником, давая правовую оценку цессионной сделке, то зачет как сделку суд игнорирует, полагая, что значение имеет только последствие этой сделки, констатировать которое обязан судебный пристав-исполнитель.

Я.М.Каганцов, анализируя рекомендации Президиума ВАС РФ, изложенные в пункте 2 Обзора практики разрешения споров, связанных с прекращением обязательств зачетом встречных однородных требований, считает, что «заявление о зачете, направленное противоположной стороне на стадии исполнения судебных актов, не влечет за собой прекращение обязательств. Получив такое заявление, взыскатель может согласиться и известить судебного пристава-исполнителя о факте зачета, что будет означать зачет по соглашению сторон (двухсторонняя сделка). Обращение взыскателя к судебному приставу-исполнителю следует рассматривать, по моему мнению, как заявление об окончании исполнительного производства (в части совпавших сумм) на основании достигнутой сторонами договоренности. Но взыскатель, получив заявление о зачете, вовсе не связан этим заявлением» (7) Однако из дальнейших рассуждений автора следует, что односторонним заявлением стороны исполнительного производства о зачете связан судебный пристав-исполнитель, который должен расценивать это обращение как заявление об окончании исполнительного производства. «Таким образом, можно утверждать, что на стадии принудительного исполнения судебных актов только судебный пристав-исполнитель может окончить исполнительные производства на основании сделанного одной из сторон заявления о зачете, при наличии встречных исполнительных листов. И именно к судебному приставу-исполнителю должно быть адресовано заявление о проведении зачета». Оспорить же правомерность состоявшегося зачета, по мнению Я.М.Каганцова, можно только путем подачи жалобы на действия судебного пристава-исполнителя. В этом он усматривает ситуацию, аналогичную с судебным зачетом, который осуществляется в соответствии с процессуальными нормами путем предъявления встречного иска. Полагаю, что нет никакой аналогии в оценке правомерности «послесудебного» зачета при обжаловании действий судебного пристава-исполнителя с обжалованием судебного акта, разрешившего судьбу встречного иска. Следует напомнить, что это две разные стадии в механизме защиты прав в условиях конфликта: после вступления в силу решения суда, установившего обязанность должника и соответствующее этой обязанности право взыскателя, спор в конфликте интересов исчерпан, но конфликт интересов сохраняется до момента исполнения судебного акта, поэтому и присутствует государственное принуждение, но иного характера по сравнению с деятельностью суда. В исполнительном производстве отсутствует спор между взыскателем и должником, и судебный пристав-исполнитель не наделен полномочиями по урегулированию спора, который может реально возникнуть при осуществлении одностороннего зачета. Полагаю, что возложение на судебного пристава-исполнителя обязанности по проведению зачета, связанного с окончанием исполнительного производства в силу фактического исполнения, не соответствует ни духу, ни букве законодательства об исполнительном производстве. Стороны исполнительного производства вправе требовать вынесения постановления об окончании исполнительного производства не в связи с прекращением обязательств их связывающих, а в связи с прекращением исполнительного производства по основаниям, предусмотренным статьей 23 ФЗ «Об исполнительном производстве». В рассматриваемой ситуации – это утверждение судом мирового соглашения между взыскателем и должником. Полагаю, что зачетная сделка находится в прямой компетенции суда, поскольку зачетом погашаются требования, возникшие на основании судебного акта.

А.В.Егоров в своей статье «Зачет – сделка или результат?» подчеркивает, что условия зачета, императивно установленные статьей 410 ГК РФ, применяются только в отношении одностороннего зачета.(8) Для договорного зачета условие об однородности (а в многосторонних сделках зачета – и встречности) требований не имеет существенного значения для достижения правового результата. Полагаю, что этот вывод важен для исполнительного производства, поскольку суды в мотивировочной части своих решений при рассмотрении жалоб на действия судебного пристава-исполнителя довольно часто указывают на то, что требования, в отношении которых заявлен зачет, не являются однородными. Более того, подвергается сомнению встречность требований, возникших из судебных решений (9 - постановление ФАС Московского округа от 15.04.2002 по делу № КГ- А40/2035-02). Исключение свойств встречности и однородности требований взыскателя и должника основано на том, что судебное решение следует рассматривать не как подтверждение защищаемого права кредитора, а как основание возникновения новой обязанности вследствие реализации конкретного притязания кредитора. Полагаю, что понятие «встречности» по смыслу статьи 410 ГК РФ не может быть применено к зачету на стадии принудительного исполнения в силу ограничения принципа диспозитивности регулирования гражданско-правовых отношений: «встречность» требований взыскателя и должника разрушается обязательным участием в этих отношениях органов, осуществляющих публичные функции. В силу этого следует признать, что односторонний зачет в ходе принудительного исполнения судебного решения недопустим. Соглашение взыскателя и должника, направленное на прекращение исполнительных производств с их участием, следует квалифицировать как мировое соглашение, которое подлежит утверждению арбитражным судом в соответствии с правилами статьи 327 АПК РФ - при полном зачете, либо по правилам статьи 324 АПК РФ - при частичном зачете.

Исследуя феномен мирового соглашения в арбитражном процессе, М.А.Рожкова отмечала, что «характерная черта мирового соглашения, заключаемого в суде, проявляется прежде всего в последствиях его совершения: помимо определенности в гражданско-правовых отношениях мировое соглашение приводит и к определенности в отношениях процессуально-правовых - стороны, предпочитая урегулировать свой конфликт самостоятельно и отказываясь от государственной судебной защиты, дают суду основания для прекращения производства по делу».(10)

Отказ от государственной защиты в ходе исполнительного производства не преследует цели внесения определенности в процессуально-правовые отношения: спор уже разрешен. Но поскольку конфликт еще не исчерпан, предъявление исполнительного документа к исполнению свидетельствует о том, что не устранена полностью неопределенность в вопросе защиты права, являвшегося объектом спора. «Заключение мирового соглашения в процессе исполнения обусловлено тем, что "присуждение - это еще не есть полное взыскание", иногда взыскателю выгоднее получить хотя бы некоторую часть присужденного. Таким образом, причина, побуждающая взыскателя к заключению мирового соглашения с должником, - не спорность права, а определенные сомнения в возможности получить присужденное по решению суда».(11)
Поэтому исполнительное мировое соглашение может служить «инструментом оптимизации условий исполнения должником своей обязанности», исключающих реализацию судебным приставом-исполнителем своих полномочий по принудительному исполнению судебных актов.
Обоснование отнесения к компетенции суда утверждения таких соглашений в ходе исполнительного производства дает концепция смешанной природы арбитражных соглашений. Поскольку предметом такого соглашения является гражданско-правовая сделка, направленная к защите прав (послесудебный зачет), то, учитывая процессуальное взаимодействие суда и службы судебных приставов, направленное на обеспечение интересов правосудия, защиту прав и законных интересов граждан и организаций, их полномочия усматриваются в следующем: арбитражный суд, утверждая мировое соглашение, проверяет законность зачетной сделки; судебный пристав-исполнитель оканчивает исполнительное производство полностью или в части только при наличии определения суда о прекращении исполнительного производства, либо изменения порядка исполнения судебного акта.
Использованная литература:
(1) - Фогельсон Ю.Б. Избранные вопросы общей теории обязательств: Курс лекций. – М. 2001. – с. 36;
(2) СПС КонсультантПлюс/Судебная практика
(3) СПС КонсультантПлюс/Судебная практика
(4) СПС КонсультантПлюс/Судебная практика
(5) СПС КонсультантПлюс/Судебная практика
(6) СПС КонсультантПлюс/Судебная практика
(7) - Я.М.Каганцов Прекращение обязательств зачетом на стадии исполнения судебных актов// Юрист, № 8, 2002).
(8) - А.В.Егоров Зачет – сделка или результат?// ЭЖ-Юрист, № 52, 2000
(9) - СПС КонсультантПлюс/Судебная практика
(10) - М.А.Рожкова Мировое соглашение в арбитражном суде//Вестник ВАС РФ № 10, 2003
(11) А.Х.Агеев Правовая природа мирового соглашения в исполнительном производстве// Арбитражный и гражданский процесс, № 12, 2003)


Контактная информация © International Board of Independent Lawyers
© Международная Ассоциация Независимых Юристов
WWW.AVAR.RU  - Юридические услуги
Документ
HELP.ru - Регистрация ООО в Москве