О нас Наши партнеры Отдел по недвижимости Новости Третейский суд Услуги Статьи и публикации Публикации о торгах Мероприятия Комиссия по правовой помощи и рассмотрению обращений иностранных граждан Контактная информация
   
Проверка членов IBIL

Поиск осуществляется по полям Ф.И.О + Дню Рождения или по ID.
Ф.И.О нужно вводить на английском языке.

Фамилия:
Имя:
Отчество:
Д.Р.: Д   М   Г
или ID:

 
 Запомнить данные авторизации на этом компьютере



Банкротить по-русски.

Дмитрий Кошелев,
kodeam@mail.ru
Управляющая компания «Парфёнов и партнёры»

Банкротить по-русски. Часть 1. Кто виноват



Особенности национальной охоты

Вы доверяете аналитикам инвестиционной компании «Атон»?
Если да, то такой факт: они считают, что поглощения компаний являются естественной реакцией на изменчивость рынка, а оттого нужны всем фирмам для приспособления к меняющейся экономике. Но если вы и не верите «Атону», тоже ничего страшного: так считают вовсе не только они.
А раз экономика в России не то чтобы изменчива, а даже капризна, тема поглощений здесь забудется не скоро.
Умудрённая десятилетиями опыта западная экономическая мысль разработала три акционерных инструмента борьбы за корпоративный контроль:

* тендерное предложение,
* скупка акций на фондовом рынке,
* схватка за доверенности.

Свежий и незашоренный взгляд отечественного бизнеса внёс в копилку знаний административно-судебные инструменты борьбы за капитал, главным из которых является банкротство.
Более того, последний инструмент объявлен частью государственной политики. Концепция управления государственным имуществом и приватизации в РФ, утверждённая российским Правительством 9 сентября 1999 г., не стесняясь говорит, что «банкротство - один из способов перераспределения собственности от неэффективных собственников к эффективным. Вопрос о банкротстве - это вопрос в большей степени инвестиционно - имущественный, чем фискальный. ...участие государства как кредитора в процедурах банкротства должно быть направлено на... привлечение эффективных собственников.»

Нехороший закон

И неудивительно то, сколько плохих вещей наговорили про Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» от 8 января 1998 года!
Наиболее распространена (прежде всего среди юристов) такая вот претензия: новый Закон отказался от проверенного «принципа неплатёжеспособности» в пользу «принципа неоплатности», что породило лавину банкротств. Ведь новый принцип позволяет признать банкротами 80-90 % российских компаний (это по общему паническому мнению; согласно же уточнению главного «программиста» страны Германа Грефа - только 40 %, что есть две большие разницы).
Это так, да не так.
Во-первых, волна банкротств покатилась ещё в 1995 году, задолго до принятия нынешнего Закона, и всё это время только последовательно поднималась. Вот как выглядит статистика:

Год

Рассмотрено дел

Рост

Признаны банкротами

Рост
1993

100

-

50

-
1994

240

в 1,4 раза

информации нет

?
1995

1108

в 4,6 раза (!)

469

?
1996

3 740

в 3,4 раза

1 035

в 2,2 раза
1997

5 687

в 1,5 раза

2 269

в 2,2 раза
1998

12 781

в 2,2 раза

4 747

в 2,1 раза
1999

15 583

в 1,2 раза

8 299

в 1,7 раза
2000

24 874

в 1,6 раза

15 143

в 1,8 раза

В общем, за 10 месяцев 2001 года в России зарегистрировано 34 тыс. банкротств, то есть через эту процедуру прошёл 1 % компаний. В США и ФРГ ежегодно подвергаются банкротству 3-5 % компаний; за десятилетие 1981-1990 годов темпы банкротства в Штатах составляли в среднем 66 630 компаний в год. Так что наши показатели космическими вовсе не являются. Вероятнее, всего лишь продолжается освоение нового для послесоветской экономики института.
Действительно проблема в том, что у нас банкротят организации с большой суммой активов: сейчас общий размер конкурсной массы по всей России исчисляется триллионом рублей. Но и при таком объёме даже кредиторы первой очереди официально возвращают только 15 с половиной копеек с каждого рубля долгов, и это вторая проблема.
Ладно, ведь даже в правительственной Концепции мы прочитали, что задача банкротства – не деньги получить, а «правильно» собственность поделить. И неудивительно поэтому, что волну банкротств гонит государство. В 2000 году государственные органы подали 64 % заявлений о признании банкротом, в первом полугодии 2001 года - 73 %. По информации Сергея Беляева, первого руководителя ФСФО, на долю частных кредиторов приходится лишь четверть заявлений. И это - во-вторых.
В-третьих: а чем раньше было лучше? Ничем: на 1 июля 1997 г. задолженность фирм в консолидированный бюджет государства составляла 159,7 трлн. неденоминированных рублей, а размер задолженности по зарплате равнялся 54 трлн. рублей. Либерализация законодательства о банкротстве должна была дисциплинировать рынок.
В-четвёртых, наивно полагать, что идеальное законодательство о банкротстве уберегло бы экономику от поглощений. Автор нынешнего закона Павел Бунич, председатель Комитета по собственности Второй (если считать с 1994 года; если же с 1906 года, то Шестой) Государственной Думы, всерьёз считал результат своего труда просто совершенством. Даже говорят, что российский Закон взяла за образец Голландия.
Но сегодня общее отношение к Закону о банкротстве лучше всего выразил журнал «Эксперт»: «Худший закон России» - так называется концептуальная статья двух Александров, Привалова и Волкова (№ 39 за 2001 год).
... Времена действительно меняются, и законы меняются вместе с ними. Закон о приватизации, второе любимое творение Павла Бунича, заменён недавно новым. Настала очередь закона о банкротстве.

Проект

Распоряжением Правительства России от 24 декабря прошлого года на рассмотрение в Госдуму внесён, кажется, окончательный проект нового Закона о банкротстве, назначенный к рассмотрению в первом чтении на 6 марта. Желающие могут ознакомиться с ним в Интернете на сайте "Банкротство в России" (www.bankr.ru).
В пояснительной записке к проекту обозначены следующие принципиальные новшества:
1) обеспечение интересов кредиторов - уравнивание прав государства как кредитора с остальными кредиторами, усиление защиты права залога, детализация процедур;
2) защита прав добросовестных собственников (учредителей, участников) организации-должника
через установление новой реорганизационной процедуры финансового оздоровления, через введение процедуры наблюдения исключительно после проверки требований кредитора в специальном судебном заседании,
через внесение требований кредиторов в реестр только на основании судебного акта,
через возможность участия в процессе о банкротстве представителей учредителей (участников) должника,
через признание допустимой дополнительной эмиссии акций в ходе внешнего управления при условии согласия собственника должника;
3) изменение статуса и процедуры регулирования деятельности арбитражного управляющего путём создания контроля со стороны саморегулируемых организаций управляющих, страхования их ответственности, изменения порядка назначения.
Пояснительная записка подсказывает и вывод, к которому обязан прийти благодарный читатель: меры, предусмотренные новым законом, позволят надёжно защитить права кредиторов, собственников и в конечном итоге повысить инвестиционную привлекательность российской экономики.
Вот мы и оценим это, попытавшись смоделировать будущие процессы. Анализ любой игры начинается с характеристики участников, и мы пойдём классической дорогой.

Кому быть должником

В процессе банкротства кредиторов может быть много, но должник всегда один. Он - ключевая фигура, с него и начнём. Как стать должником?
Сколько ни критиковали принцип неоплатности, а он для должников - юридических лиц остаётся, хоть и с большой оговоркой. Юридическое лицо может стать должником в случае просрочки исполнения денежных обязательств на 3 месяца. Правда, совокупная сумма этих обязательств в отношении юридических лиц повышена с 500 минимальных размеров оплаты труда до 1 000 (на сегодня это 100 тыс. рублей).
Такой подход видится более оправданным, чем возврат к принципу неплатёжеспособности. Это подробно объясняет самый известный ныне из русских дореволюционных юристов Габриэль Феликсович Шершеневич в «Курсе торгового права». Обычно копия хуже оригинала, поэтому нет смысла пересказывать. Пожалуй, остановлюсь на том, что произошло в течение 100 лет с момента написания книги: практика банкротств показывает сплошь и рядом, что оценка активов в отчётности должников завышена, отчего характеристики платёжеспособности обычно выглядят неоправданно оптимистичными. Как ни странно, это характерно и для США, которые уж никак не могут пожаловаться на неурегулированность бухучёта.
Думаю, задача в том, чтобы адекватно отразить в законе внешние признаки состояния неплатёжеспособности, а именно минимальную сумму неудовлеторённых денежных требований. Скажем, Соединённые Штаты остановились на сумме 5 тыс. долларов, а это приблизительно 150 тыс. рублей, и законопроект немного к такому порогу приблизился. В любом случае все называемые величины будут спорными, ведь точная оценка параметров экономики, география которой охватывает 11 часовых поясов, достаточно сложна.
И всё же проект отвешивает поклон в сторону должников: для возбуждения дела о несостоятельности принимаются во внимание требования, которые признаны должником не ранее чем за месяц до подачи заявления о банкротстве. Либо те требования, что подтверждены вступившим в силу решением суда или иным исполнительным документом (пункт 3 статьи 5).
Отдельно о задолженности по обязательным платежам: прямо в проекте о необходимости её подтверждения не говориться. Тем не менее не надо думать, будто государство оставило себе лазейку, а остальных кредиторов хочет заставить идти сначала в исковое производство. Заявление государственного органа о признании банкротом подаётся вместе с доказательствами принятия мер к получению задолженности по обязательным платежам в установленном порядке (пункт 2 статьи 44 проекта), что предусмотрено и действующим законом.
Существует опасение, что в борьбе с недобросовестными кредиторами можно «перегнуть палку». Всё-таки убытки от банкротства чаще несут кредиторы. Как говорил тот же незабвенный Шершеневич, сострадание к должникам представляется совершенно несоответствующим новейшим экономическим условиям.
Опыт утверждает, что при числе кредиторов не менее двух процедура банкротства предпочтительнее иска. Ведь при банкротстве установлены общепризнанные приоритеты удовлетворения требований кредиторов, которые при одновременном течении нескольких исполнительных производств (особенно если их ведут разные службы судебных приставов) могут нарушаться.
Абсолютно нетрудно представить тот случай, когда кредиторская задолженность будет искусственно увеличена за счёт требований аффилированных должнику лиц, и их исполнительные документы стараниями должника получат преимущество. В общем, усилиями профессионалов практика применения самого лучшего закона может стать причудливой.
Поэтому в некоторых зарубежных странах (Германия, США) при определении возможности обращения кредитора с заявлением о принудительном банкротстве акцент совершенно обоснованно смещён в пользу установления минимально необходимого количества кредиторов. Так что в этом плане наша страна вновь решилась на эксперимент.
Тем более что в проекте закона подтверждены существующие и сегодня защитные механизмы против недобросовестных кредиторов. Если арбитражный суд примет решение об отказе в признании должника банкротом в связи с отсутствием признаков банкротства на момент рассмотрения требований заявителя, то судебные расходы вместе с расходами на выплату вознаграждения арбитражным управляющим относятся на кредиторов, обратившихся с заявлением (статья 64).
Полагаю также, что через последующий иск о возмещении убытков, причинённых злоупотреблением правом, должник может компенсировать за счёт кредитора и расходы на судебное представительство, и всё остальное.
Кто вообще может стать должником? Например, в США банкротом могут объявить муниципалитет, помним мы и попытку "Гута-банка" обанкротить Московскую область. А МВФ разрабатывает сейчас процедуру банкротства целых государств.
Но революционных изменений нет. Желающим банкротить муниципальные образования и субъекты Федерации лучше обратиться к публичному праву, в частности, к статьям 105 и 112 Бюджетного кодекса РФ.
Ну а в частном праве, как и теперь, в орбиту банкротства сможет попасть любая коммерческая организация (кроме казённых предприятий) и граждане, в том числе зарегистрированные в качестве индивидуальных предпринимателей. Перечень расширился за счёт некоммерческих организаций, среди которых нельзя будет банкротить только государственные и муниципальные учреждения.

Чем должнику жить хорошо

Основных изменений в статусе должника два. Во-первых, проект стремится возложить на менеджмент и собственников юридического лица обязанность по поддержанию его финансового благополучия. Во-вторых, проект наделяет руководство и собственников необходимыми для выполнения этой обязанности возможностями.
Как и действующим законом, проектом предусмотрено, что учредители (участники) обязаны принимать своевременные меры по предупреждению банкротства организаций, осуществлять досудебное финансовое оздоровление должника.
Замечательно, однако сложность заключается в создании для собственников и менеджмента достаточных стимулов. То и было в римском праве! Законы XII таблиц разрешали неудовлетворённым кредиторам разрубить тело несостоятельного должника на части. Тит Ливий, человек осведомлённый, справедливо назвал эту норму «могучей основой взаимного доверия». Хотя, безусловно, случались эксцессы - но от них не застрахован ни один закон.
В дореволюционной России, как и во всех странах Европы в то время, существовала уголовная ответственность как за неосторожное банкротство (так называемое простое банкротство, предусматривавшее наказанием не более 2 лет тюрьмы), так и за умышленное (так называемое злостное банкротство, наказанием за которое во многих странах была каторга).
Нынешние статьи 195 и 196 Уголовного кодекса РФ предусматривают ответственность только за злостное банкротство, да и то в размерах, которые во времена Шершеневича сопровождали банкротство неосторожное. И новый Кодекс об административных правонарушениях здесь ничего не добавил.
Гражданско-правовые последствия - возложение на собственников и менеджмент субсидиарной ответственности по обязательствам должника - возникают тоже только при злостном банкротстве, которое сейчас именуется преднамеренным банкротством (пункт 2 статьи 10 проекта и действующего Закона).
Законопроект не стремится установить ответственность за неосторожное банкротство. Авторы проекта выбрали свою дорогу, попытавшись построить мостик к признанию любого банкротства преднамеренным и создать тем самым для руководителей и собственников надлежащие стимулы по сохранению платёжеспособности организаций.
Обязанность руководителя компании обратиться в арбитражный суд с заявлением должника о банкротстве дополнена достаточно широким основанием: если при обращении взыскания на имущество имеются основания полагать, что такое взыскание существенно осложнит или сделает невозможным хозяйственную деятельность должника. Чем отличается «существенно» от «несущественно», я не знаю. Наверное, суд - тоже. Видимо, этим знанием должен обладать руководитель, и потому отстаивать его перед судом, то есть нести бремя доказывания будет именно он.
Теперь на руководителя должника возложат ещё и обязанность направлять участникам (учредителям) организации сведения о появлении признаков банкротства. А ещё - обяжут предложить собственникам провести общее собрание участников по вопросам целесообразности проведения допэмиссии акций, а также обращения к первому собранию кредиторов с идеей введения процедуры финансового оздоровления. Соответственно (как и действующим законом) проектом предусмотрено, что собственники должника обязаны принимать своевременные меры по предупреждению банкротства организаций, осуществлять досудебное финансовое оздоровление.
Так что легко станет выявить, в каком звене цепочки произошёл сбой, и возложить на это звено (руководителя или собственника должника) субсидиарную гражданско-правовую ответственность по долгам, а также уголовную ответственность за доведение до банкротства (статьи 195, 196 или 201 Уголовного кодекса РФ). Это и будет теперь стимулом для «поддержания в форме» участников рынка.
И вообще, очень сильно выглядит фраза из законопроекта о том, что конкурсный управляющий должен ежемесячно отчитываться перед собранием или комитетом кредиторов о привлечении к субсидиарной и солидарной ответственности третьих лиц, которые в соответствии с законодательством несут субсидиарную и солидарную ответственность по обязательствам должника в связи с доведением его до банкротства.

Что может, собственно, должник

Законопроект не только обременяет владельцев организаций обязанностями по сохранению бизнеса, но и даёт добросовестным собственникам соответствующие гарантии.
Главная гарантия является корректировкой принципа неоплатности. И сегодня существуют правило о том, что рассмотрение дела о банкротстве в заседании арбитражного суда может быть отложено на срок не более 2 месяцев (пункт 2 статьи 47 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)").
Что изменится теперь? Определены условия, с которыми связано отложение дела: когда у должника имеется достаточно ликвидного имущества для погашения всех заявленных требований кредиторов. При рассмотрении ходатайства об отложении разбирательства арбитражный суд вправе назначить экспертизу, в том числе по собственной инициативе. Цель отложения - должнику дают до 7 месяцев с даты подачи заявления о признании банкротом для погашения требований кредиторов.
То есть фактически принцип неоплатности уступит место смешанной системе, как в Германии. Ведь фокус в том, что если должник уложится в предоставленный ему срок все издержки по делу будут возложены на кредитора, подавшего заявление о признании банкротом, о чём говорилось выше.
Нельзя однозначно сказать, хорошо это или плохо. Да, правила игры станут другими - но и злоупотребления станут другими. Не надо быть гением, чтобы заметить рост субъективного фактора при отложении дела, постоянного спутника оценочных значений, - ведь уже говорилось о проблеме реальной оценки активов. На самом деле не может быть идеальных правотворческих решений, просто потому, что пока ещё нет идеальной системы построения социальных прогнозов.
Если взглянуть на более мелкие, но не менее важные новшества, то, во-первых, собственники должника обретут процессуальные права. Ими наделяется фигура представителя учредителей (участников) должника - юридического лица, олицетворяющая основного собственника. Он будет вправе:
1) участвовать в собрании кредиторов без права голоса, выступать по вопросам повестки собрания;
2) участвовать в арбитражном процессе по делу о банкротстве;
3) обжаловать определение арбитражного суда об отстранении руководителя должника от должности, как и вообще определение о принятии мер по обеспечению требований кредиторов;
4) обжаловать в арбитражный суд любое действие арбитражного управляющего;
5) знакомиться с требованиями кредиторов, полученными в ходе внешнего управления и конкурсного производства, и заявлять по ним возражения (заявлять возражения на требования кредиторов в ходе наблюдения вправе сам должник).
Вообще любой учредитель (участник) должника получит права заявлять возражения по требованиям кредиторов, обжаловать результаты оценки имущества должника, осуществлённой конкурсным управляющим (п.4 ст.136 проекта).
Во-вторых, собственникам даются и особые процессуальные гарантии:
1) наблюдение вводится по результатам рассмотрения обоснованности требований заявителя к должнику. Эта гарантия уже предоставлена постановлением Конституционного суда РФ от 12 марта 2001 г. № 4-П, но сейчас всё будет приведено в законе в удобную процессуальную форму;
2) требования кредиторов включаются в реестр только на основании определения арбитражного суда, а не в зависимости от усмотрения арбитражного управляющего;
3) срок на представление возражений по требованиям кредиторов увеличился в разы, но даже и при отсутствии возражений арбитражный суд проверяет обоснованность требований кредиторов и наличие оснований возникновения требований; определение о включении в реестр требований кредиторов может быть обжаловано;
В третьих, в интересах собственников должника введены следующие положения:
1) руководитель должника после вынесения определения о введении наблюдения обязан обратиться к участникам (учредителям) с предложением провести общее собрание для рассмотрения вопросов об обращении к первому собранию кредиторов с предложением о введении в отношении должника финансового оздоровления, о проведении дополнительной эмиссии акций;
2) предусмотрена процедура финансового оздоровления, в ходе которой органы управления должника сохраняют свои полномочия;
3) в ходе внешнего управления учредители (участники) в любое время до его окончания вправе восстановить платёжеспособность должника путём исполнения его обязательств, причём из разряда третьих лиц (статья 89 действующего Закона) собственники переходят в категорию лиц заинтересованных (статьи 117 и 121 проекта);
4) предусмотрены случаи возможного возврата из конкурсного производства во внешнее управление (статьи 57 и 152 законопроекта);
5) предусмотренные законом меры по восстановлению платёжеспособности должника в ходе внешнего управления дополнены правом акционеров ОАО ходатайствовать перед собранием кредиторов о разрешении увеличить уставный капитал путём выпуска дополнительных акций должника (статья 122 проекта).
На последнее нужно обратить особое внимание: Правительство наконец признало положительным опыт арбитражного управляющего Евгения Гуляева, восстановившего с помощью допэмиссии платёжеспособность Ленинградского металлического завода.
Конечно же, любое явление заключает в себе как положительные, так и отрицательные стороны. Так и законодательные новеллы не могут иметь исключительно знак «плюс». Скажем, статус минотарного собственника, предусмотренный законопроектом, вполне может быть использован для корпоративного шантажа.
Уже говорилось, что любой из учредителей (участников) будет вправе заявлять возражения по требованиям кредиторов, обжаловать результаты оценки имущества должника, осуществлённой конкурсным управляющим. Забегая вперёд, скажу, что любой учредитель (участник) получит право обжаловать любое действие арбитражного управляющего в дисциплинарный комитет саморегулируемой организации. Отказ саморегулируемой организации в удовлетворении жалобы может быть обжалован им в ФСФО, прокуратуру и суд. Поэтому стоит напомнить, что любой закон может стать могучим оружием при его системном изучении.


Банкротить по-русски. Часть 2. Управляющие, как и управляющие ими.



Слово об управляющих

Чтобы долго не томить читателя, уже дважды столкнувшегося в тексте с термином «саморегулируемая организация», окинем своим взором фигуру арбитражного управляющего, за спиной которой мы и заметим контуры саморегулируемых организаций.
Изменения в статусе арбитражного управляющего революционны. Во-первых, разом решается проблема контроля - деятельность арбитражных управляющих отныне будет строго формализована. Правительство станет утверждать стандарты их деятельности подобно существующим для оценщиков и аудиторов. В проекте стандарты названы правилами деятельности арбитражного управляющего.
Их названия нельзя не процитировать:
правила рассмотрения требований кредиторов и ведения реестра кредиторов;
правила подготовки, организации и проведения собраний кредиторов и комитета кредиторов;
правила организации и проведения продажи имущества должника;
правила осуществления расчётов с кредиторами;
правила подготовки отчётов арбитражного управляющего;
правила подготовки планов внешнего управления;
правила проверки наличия признаков преднамеренного и фиктивного банкротства.
Теперь для контроля над арбитражным управляющим будет достаточно просто сверять его действия со стандартами. Судя по процессу внедрения стандартов оценочной деятельности, ничто более не противно природе русского человека, чем строгое соблюдение формальностей. В общем, арбитражным управляющим придётся несладко.
Но это лишь начало: в процессе банкротства арбитражный управляющий попадает под контроль со стороны нового заинтересованного лица - собственника должника, о чём уже говорилось. А там, где возникает фигура собственника компании, арбитражный управляющий должен остерегаться статьи 201 УК РФ.
Да и кредиторы когда-нибудь добьются для арбитражного управляющего статуса субъекта преступления, предусмотренного статьёй 195 Уголовного кодекса. Уже сейчас доцент Красноярского госуниверситета И. Шишко убедительно, со ссылкой на практику Верховного Суда РФ, показал, что по Закону о банкротстве (статья 2) руководителем должника признаётся любое лицо, осуществляющие в соответствии с федеральными законами деятельность от имени юридического лица без доверенности. Определение полностью перенесено в законопроект. А это значит, что и внешний управляющий наряду с конкурсным, и временный управляющий в случае возложения на него исполнения обязанностей руководителя должника могут быть признаны руководителями в смысле статьи 195 УК.
Маловероятно, что густая крона проверяющих лиц, вырастающая над арбитражным управляющим (кредиторы, собственники, ФСФО и спонсор саморегулируемой организации – о последнем дальше), станет пропускать даже малейшие нарушения с его стороны.
На законодательном уровне правила деятельности арбитражных управляющих тоже станут более детальными. Коснёмся хотя бы «узких мест» конкурсного производства:
1) Установление размера требований кредиторов - теперь прерогатива арбитражного суда. При этом обоснованность требований кредиторов и наличие оснований их возникновения проверяются судьёй автоматически, независимо от наличия возражений;
2) Инвентаризация имущества должника - нет изменений, пробел; возможно, здесь останутся ещё резервы для сокрытия активов. Однако надо учитывать тот факт, что ничто не препятствует заинтересованному лицу нанять аудитора, который проверит достоверность результатов инвентаризации. Ведь с момента вынесения решения о признании должника банкротом сведения о его финансовом состоянии утрачивают конфиденциальность и статус коммерческой тайны. Опять же, ФСФО может обязать саморегулируемые организации издать стандарты проведения инвентаризации и оценки имущества должника.
3) Оценка имущества должника - утверждён порог (100 тыс. рублей для движимого имущества), свыше которого для проведения оценки обязательно привлечение независимого оценщика. Независимая оценка недвижимости и предметов залога обязательна в любом случае. Каждый участник (учредитель) должника вправе обжаловать результаты оценки, осуществленной конкурсным управляющим;
4) Продажа имущества должника - опять же установлен минимум (всего 1 млн. руб. по балансовой стоимости), свыше которого продажа осуществляется только на открытых торгах. Но даже в случае продажи без проведения торгов авторы проекта подстраховались: если балансовая стоимость имущества превышает 100 тыс. рублей, объявление о продаже подлежит опубликованию с СМИ по месту нахождения должника, и договор заключается с лицом, предложившим максимальную цену не ранее 30 дней с даты публикации. И ведь ещё не известно, что сюда добавят правительственные правила организации и проведения продажи имущества должника.
Казалось бы, никакого простора. Ну а главное - СРО.

СРО


СРО - это саморегулируемая организация арбитражных управляющих. Конечно, не совсем удачная аббревиатура, зато вовсю в ходу. Осмелюсь предположить, что с принятием нового Закона арбитражный управляющий потеряет значение самостоятельного игрока, передав его СРО. Оснований для такой гипотезы три.
Во-первых, организационное. Согласно проекту, арбитражный управляющий может состояться только как участник СРО – членство в саморегулируемых организациях станет обязательным. Остро дискутируемый вопрос о необходимости лицензирования управляющих нашёл ответ в лицензировании СРО. Здесь мы видим характерный для законов последнего времени возврат к веками проверенному принципу круговой поруки. Можно быть сторонником круговой поруки или противником, но лично у меня больше доверия вызывает лицо, подчиняющее свою профессиональную деятельность неким общим корпоративным стандартам.
Законопроект почти ничего не говорит о порядке создания СРО. Вероятно, этот вопрос найдёт отражение в специальном законе о саморегулируемых организациях, проекты которого тоже можно найти в Интернете. Судя по статье 22 проекта закона о банкротстве, в процессе создания саморегулируемых организаций арбитражных управляющих не предполагается задействовать ФСФО, что хорошо. У этой службы и так будет достаточно полномочий по контролю СРО: от банальных осуществления контроля и проведения проверок до права обращения в суд с заявлениями о ликвидации СРО и о дисквалификации арбитражного управляющего. А если исходить из того факта, что одна СРО наверняка будет действовать на территории нескольких органов ФСФО, мы ещё столкнёмся с конкуренцией между контролирующими органами.
Ну и для СРО тоже будут созданы стандарты - Правительство должно установить правила контроля за деятельностью арбитражного управляющего:
- правила проведения стажировки в качестве помощника арбитражного управляющего (а стажировки тоже будут организовывать СРО);
- правила проведения проверки саморегулируемой организацией деятельности своих участников (членов).
Второй довод непосредственно связан с первым – финансовый. Дело не только в том, что всех арбитражных управляющих загоняют в профессиональные корпорации. Отличие от комсомола даже не в размере взносов, а в изменении принципа: смысл не в идейном единстве, а в субсидиарной ответственности, которую СРО понесёт за убытки, причинённые её арбитражным управляющим.
Чтобы не откладывать дело в долгий ящик, законопроект предлагает хитроумную процедуру возмещения убытков:
а) Если на арбитражного управляющего возлагаются обязанности руководителя должника, он обязан предоставить финансовое обеспечение своей деятельности на случай причинения ущерба лицам, участвующим в деле о банкротстве, в размере 5 % от балансовой стоимости имущества должника. Основная форма обеспечения – страхование риска гражданско-правовой ответственности. В случае причинения управляющим убытков (а доказать их в условиях нового закона станет нетрудно) возмещение в первую очередь производится за счёт этого обеспечения;
б) Не исключено, что обеспечения не хватит. Нет оснований для волнения – саморегулируемая организация тоже даёт предварительное обеспечение за своего участника. Если на члена СРО возлагаются обязанности руководителя должника, размер финансового обеспечения ответственности СРО будет составлять не менее 10 % балансовой стоимости имущества должника. Основная форма – тоже страхование;
в) Третий ресурс покрытия убытков, если первых двух не хватит, – остальное имущество СРО.
Учитывая, что одна СРО должна объединять не менее 100 управляющих, из числа самих управляющих вряд ли найдутся охотники создавать подобные структуры. Это сложно – настолько доверять сразу сотне коллег, которых в большинстве к тому же и не знаешь.
Вероятнее всего, инициативу в создании СРО проявят кредитные организации – именно они могут дать деньги на внесение обеспечений. Зная плотность конкуренции хотя бы на страховом рынке, легко вообразить появление своих СРО у «Росгосстраха» и «РОСНО» (Allianz AG), «Военно-страховой компании», «ПСК», «РЕСО-Гарантии», «Альфа-страхования»...
Так что вряд ли надолго задержатся нынешние времена, когда арбитражные управляющие области поголовно записаны в Российскую гильдию профессиональных антикризисных управляющих – ведь управляющие далеко не монолитны. И вполне нормально, если нынешнее несколько аморфное универсальное образование сменится рядом конкурирующих структур с чётко обозначенными собственными интересами, действующими на основе предсказуемых для общества правил, с жёсткой дисциплиной, необходимыми финансовыми и организационными возможностями. По сути это означает необходимое упорядочение уже идущего естественного процесса.
Третья причина - процедурная. Ныне получается, что кандидатуру арбитражного управляющего предлагают кредиторы. Это ни хорошо, и ни плохо. В некоторых странах (Швеция, Италия) процедура банкротства осуществляется фактически органами государства; где-то (США) арбитражный управляющий зависит от кредиторов. В России по принятии нового Закона кандидатуры арбитражных управляющих станут предлагать саморегулируемые организации, руководствуясь требованиями к кандидатуре, установленными кредиторами.
Причём минимальное количество предлагаемых одной СРО кандидатур – три. Фактически получится, что при назначении арбитражным судом управляющего должна возникнуть не конкуренция кандидатур, а конкуренция саморегулируемых организаций – ведь какая разница между управляющими одной СРО, если они дают обеспечение из одного кармана?
В связи с этим очень хочется верить, что конкуренция саморегулируемых организаций станет конкуренцией репутации - а какими ещё преимуществами могут обладать СРО друг перед другом? И каким ещё должен быть главный мотив у крупного игрока, работающего не на одном территориальном рынке?
Но любопытна фраза, перекочевавшая из действующего закона: если в течение одной недели с момента обращения арбитражного суда в СРО те не представили ему кандидатуры арбитражных управляющих, арбитражный суд обращается с подобным запросом в ФСФО. Сразу в памяти всплывают слова Александра Привалова, научного редактора журнала «Эксперт»: ведь не предусматривает закон, что делать в случае людоедства в судебном процессе, так зачем заранее закладывать в законе возможность непредставления саморегулируемыми организациями кандидатур арбитражных управляющих? Едва ли нужно правило, невыполнение которого наперёд санкционировано.
Итак, законопроект предполагает укрупнение игроков на стороне арбитражных управляющих. Существование игроков окажется возможным только при наличии инициативы со стороны финансовых институтов. Главным конкурентным преимуществом для игроков должна стать репутация на рынке. Риск нарушения законодательства становится оправданным только в одном случае - если заказчиком нарушений выступит финансовый институт, при котором существует СРО.

В стане кредиторов

Сначала – чрезвычайно понравившаяся мне фраза: «И всё же закон отдаёт предпочтение интересам кредиторов. Если бы это было не так, то кредиторы испытывали бы вполне понятные сомнения при выдаче кредитов, и распределение средств в экономике было бы недостаточно эффективным».
Это – Джеймс Ван Хорн, автор начального курса «Основы управления финансами», об американском Законе о банкротствах и несостоятельности. О том, что по его российскому аналогу даже кредиторы первой очереди официально возвращают только 15 с половиной копеек с каждого рубля долгов, уже говорилось.
Касательно кредиторов главных изменений два. Серьёзно скорректирован статус основного в условиях любой экономики кредитора – государства; но о государстве будет сказано отдельно. Второе изменение – залогодержатель получит право преимущественного удовлетворения из предмета залога (статья 144 проекта), что, честно говоря, давно сделать было пора. Распоряжение предметом залога допускается только при согласии кредитора, являющегося залогодержателем.
Остальные изменения ранее уже затрагивались. Основная мысль, которая приходит в голову о кредиторах при чтении проекта – слава Богу, что не послушали Георгия Таля, предыдущего руководителя ФСФСО, предлагавшего ограничить участие кредитора двумя появлениями - для того, чтобы установить величину своих требований, и в кассу, где выплачивают деньги по результатам конкурсного производства.
Рекламируемая г-ном Талем схема применена в действующем Законе к государству, так что весьма интересно ознакомиться с выводами из её результатов.

Государство – это...

... безусловно, Кредитор Номер Один. В общей сумме требований кредиторов по России государству принадлежит больше 50 % (Татьяна Трефилова, глава ФСФО). По другим оценкам – 30 % (Григорий Томчин, зампредседателя Комитета по собственности Госдумы). Но не надо забывать о кредиторской задолженности перед субъектами естественных монополий – около 40 % - а это опять-таки РАО, ГУПы, МУПы и тому подобное.
Ещё государство – крупнейший собственник. Ему принадлежат 50 тысяч юридических лиц.
Согласно модели Сергея Воробьёва из компании Ward Howell International, лидера отечественного рынка кадрового консультирования, сектор государства вместе с теми компаниями, которые живут вокруг государства и за счёт перераспределения государственных ресурсов, занимает в нашей экономике 60-70 %. Плюс 20-30 % следует отдать промышленным предприятиям советского типа, выпавшим из первого сектора лишь потому, что государственной щедрости на них не хватает.
Ещё государство – автор правил игры и арбитр. Оно, например, позволяет себе участвовать в процедурах банкротства градообразующих и страховых организаций, профессиональных участников рынка ценных бумаг, организаций оборонной промышленности, субъектов естественных монополий. Участвовать просто в качестве государства. Не считая того, что государство и так принимает участие в каждом деле в лице арбитражного суда.
Сейчас государство получает по обязательным платежам при банкротстве 7 копеек с каждого рубля долгов, являясь привилегированным кредитором и оттого имея право голоса только на первом собрании кредиторов. Главная идея перемен заключена в уравнивании государства с прочими кредиторами, получающими с рубля 3,87 копейки, в обмен на право голоса на собрании кредиторов. В общем, схема Таля устарела.
Вторая мысль разработчиков проекта – возложить на ФСФО координацию деятельности представителей федеральных органов исполнительной власти и государственных внебюджетных фондов как конкурсных кредиторов, а также собственника имущества должника. Особой новости здесь нет. Существует постановление Правительства РФ от 17 февраля 1998 г. № 202, которым ФСФО уполномочено представлять интересы Российской Федерации как кредитора по денежным обязательствам и по обязательным платежам при рассмотрении дел о банкротстве. Выработана и методика координации действий представителей госорганов (постановление Правительства РФ от 22 мая 1998 г. № 476). Наконец, у ФСФО, например, подписано соглашение с ГТК, дающее ФСФО право представлять при процедурах банкротства интересы таможни.
А общий вектор изменений в положении государства очень характерен. Выходит, что один и тот же государственный орган получает право представлять основного кредитора с правом голоса – во-первых, иногда одновременно представлять должника – во-вторых, при этом ещё и контролировать арбитражного управляющего – в-третьих. Кто-то вслед за участниками парламентских слушаний в Госдуме назовёт это сумасшедшим домом, кто-то – возвратом к социалистической экономике. И, возможно, любой согласится, что предлагаемый проект не прокредиторский, и непродолжниковый, а скорее прогосударственный.

Государство на страже банкротства

И если при таких параметрах экономики процедура банкротства становится чуть ли не внутренним делом ФСФО, логична забота государства о предупреждении банкротств, доверяемая всё той же ФСФО.
В отношении крупных организаций всё станет будто бы предсказуемо: весьма конкретизирован существующий тезис о том, что на ФСФО возложено ведение учёта и анализа платёжеспособности крупных, а также экономически или социально значимых организаций (пункт 2 статьи 25 действующего Закона). Теперь нам объяснили, что имеются в виду организации, размер активов которых превышает 100 млн. рублей, плюс организации оборонной промышленности. Конечно, ФСФО, где всего тысяча сотрудников на всю Россию, в одиночку мониторинг всех таких организаций не осилит. Было бы разумным выдавать соответствующие подряды аудиторским фирмам, но – увидим.
Сейчас мы также будем знать, зачем ФСФО наделена полномочием осуществлять мониторинг. Ведь как это бывает? Ведёт себе ФСФО учёт платёжеспособности наиболее привлекательных организаций, направляет предложения по их финансовому оздоровлению куда надо, а там глядишь – и все самые интересные объекты оказываются в собственности области. Не будем говорить, какой именно области, потому что на этом месте может быть любая.
Так вот, мониторинг введён на самом деле в интересах собственников должника: отныне ФСФО будет направлять руководителю наблюдаемой организации предписание о необходимости уведомления учредителей (участников) о наличии признаков банкротства.
Характерно, что как органы исполнительной власти Федерации и субъектов РФ, так и органы местного самоуправления несут обязанность принимать своевременные меры по предупреждению банкротства организаций. Это не значит, что банкротств крупных компаний больше не будет. Иногда большие финансовые риски закладываются руководством должника сознательно, хотя и не заметны стороннему наблюдателю, принося большие прибыли в случае удачи и быстрое банкротство при неправильном прогнозе – свежий случай с транснациональной энергетической компанией Enron. Масштабы катастрофы там настолько велики, что президент США в своём ежегодном послании к конгрессу приравнял по важности скандал вокруг Enron к темам общемирового экономического спада и глобальной борьбы с терроризмом.
Однако всё же главный тезис, который следует извлечь из новых правил, видится в праве неудовлетворённых кредиторов крупных фирм предъявлять иски к государству о возмещении вреда, причинённого незаконным бездействием.
В отношении средних и мелких организаций нужно несколько задуматься. К ним тоже относится положение как проекта, так и действующего Закона, обязывающее федеральные органы исполнительной власти, органы исполнительной власти субъектов РФ и муниципальные органы принимать своевременные меры по предупреждению банкротства организаций.
И ведь действительно, коммерческая организация предоставляет свою финансовую отчётность во многие инстанции - органы статистики, налоговые органы. Почему они не отслеживают в этих документах неблагоприятные тенденции?
Что касается органов исполнительной власти субъектов РФ и органов местного самоуправления, тут вообще всё видится более чем просто - в силу императивного указания федерального закона те обязаны наделить кого-то полномочиями по мониторингу платёжеспособности любых организаций, в противном случае вынуждены будут возмещать убытки кредиторам от незаконного бездействия.
Но это теория, а на практике о применении нормы пока что не слышно. Хотя опять-таки мог бы возникнуть интересный для аудиторов рынок услуг на отслеживание финансового состояния. Субъекты Федерации и муниципальные образования могли бы привлечь в качестве партнёра по организации и финансированию проекта торгово-промышленные палаты – ведь последним предоставлено же право вести негосударственный реестр российских предприятий и предпринимателей, финансовое и экономическое положение которых свидетельствует об их надёжности как партнеров для предпринимательской деятельности.



Банкротить по-русски. Часть 3. Процедуры.


Досудебное оздоровление

В отношении мер, предупреждающих открытие дела о банкротстве, ничего не изменилось, кроме повышения их значимости. Поэтому имеет смысл остановиться на этом хотя бы ввиду лаконичности закона.
В целом принимаемые меры могут быть трёх видов – осуществляемые по милости государства, по милости кредиторов и по милости собственников.
Раз уж государство не может не быть крупнейшим кредитором, да и несёт обязанность предупреждать банкротство, стоит обратиться к публичному праву. В случае, если единовременная выплата налога создаёт угрозу банкротства плательщика, Налоговый кодекс предусматривает предоставление отсрочек и рассрочек по уплате налога на срок до 6 месяцев (пункт 2 статьи 64) либо налогового кредита на срок до 1 года (пункт 1 статьи 65). Правда, эти действия сопряжены с начислением процентов. В то же время законами субъектов РФ по региональным и местным налогам могут быть установлены другие условия предоставления отсрочек и рассрочек.
Опять же, хотя налоговое законодательство прямо этого не оговаривает, однако теоретически налоговый орган вправе принять решение об отсрочке или рассрочке исполнения своего исполнительного документа (статья 18 Федерального закона «Об исполнительном производстве»), к числу которых относятся инкассовое поручение (распоряжение) на перечисление налога и постановление о взыскании налога за счёт имущества организации-налогоплательщика. Здесь налоговый орган ни сроками, ни дополнительными условиями не ограничен.
Ну и после того, как Верховный Суд РФ в Обзоре судебной практики за IV квартал 1999 года упомянул о возможности уменьшения пени за неуплату налогов, разрешив применять по аналогии статью 333 Гражданского кодекса, перед налоговыми органами открылся широкий простор для творческого вдохновения.
Напоследок нужно вспомнить, что государство решает и социальные задачи, а посему для знáковых организаций возможна досудебная санация за счёт бюджета. В 80-х годах прошлого века в США через неё прошли Lockheed и Chrysler. Любопытный опыт накоплен Правительством Москвы: при посредничестве некоей Московской управляющей финансовой компании оно компенсирует кризисным промышленным предприятиям часть денежных сумм, уплачиваемых банкам в виде процентов по кредитам, привлекаемым для пополнения оборотных средств. По этой схеме на 1 млн. бюджетных средств привлекается до 10 млн. кредитных ресурсов. Экономическим и одновременно социальным эффектом является создание 50-70 дополнительных рабочих мест в год на 1 млн. бюджетных вложений.
Также распространённые методы госрегулирования – размещение государственного заказа, участие в выкупе допэмиссии акций, выдача лицензий на осуществление предпринимательской деятельности и т.д.
Среди традиционного набора мер, на которые обычно идут кредиторы, надо упомянуть опять же отсрочки с рассрочками и уменьшение размера платежей (пусть даже только в части пени), а также комбинацию отсрочки (рассрочки) с частичным прощением долга. При этом на время отсрочки (рассрочки) кредиторы могут потребовать ввести доверительное управление в отношении имущества должника или передать функции единоличного исполнительного органа должника управляющей компании. Теоретически не исключён и вариант создания простого товарищества.
Накопленная американцами практика упоминает также о неформальной ликвидации путём передачи прав (универсальной цессии): всё имущество должника передаётся доверенному лицу (одному из кредиторов либо доверительному управляющему) для продажи с целью погашения требований кредиторов.
Зачем эти хлопоты должнику – понятно: чтобы снять обвинения в преднамеренном банкротстве. Но и кредиторам есть польза. Формальные процедуры банкротства более медленны, поэтому денег придётся ждать дольше; они более затратны просто из необходимости выплачивать вознаграждение арбитражному управляющему и покрывать его расходы за счёт конкурсной массы; в конце концов, законом предусмотрены случаи судебной санации, которая может быть назначена против воли кредиторов на менее приемлемых для них условиях.
Возможно, прав поэтому великий Шершеневич, утверждавший, что сами кредиторы несомненно предоставят должнику отсрочку, если найдут просьбу его справедливой. И всё-таки для налаживания диалога с кредиторами часто нужен посредник. Иногда им является государство: недавно канцлер Германии Шрёдер, презрев политические разногласия, бросился уговаривать Deutsche Bank дать отсрочку платежей медиахолдингу Kirch Group. Администрация ХМАО сыграла активную роль в урегулировании конфликта группы «Альянс» и «СИДАНКО» вокруг «Варьёганнефтегаза». В Швеции создана специальная посредническая организация – Центр по заключению мировых сделок и по делам банкротств.
Тем не менее не всегда досудебные меры, несмотря на их экономическую привлекательность, приносят необходимый результат: если кредиторов много, им обычно трудно договориться об общей политике, да и не нужно сбрасывать со счетов недружественные поглощения.
Ну а меры, которые могут предпринять собственники должника, можно заимствовать по аналогии из статьи 8 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций»: отказ от распределения прибыли в качестве дивидендов, предоставление займов или поручительств (банковских гарантий) по кредитам, перевод долга, дополнительные взносы в уставный капитал. От себя добавлю: проведение допэмиссии акций в целях привлечения стороннего инвестора (с последствиями в виде размывания собственной доли), предоставление акций (долей в уставном капитале) должника - кредиторам в виде отступного либо «белому рыцарю» (роль ЮКОСа в защите «Роспана» от ТНК).

Мировое соглашение

Как обычно, закон не уделяет ему много внимания, несмотря на то, что в законодательстве большинства государств мировое соглашение является основной мерой, предупреждающей открытие конкурсного производства.
Вообще, в каких случаях восстановительные меры в отношении должника предпочтительнее для кредиторов, чем конкурсное производство? Ответ находят путём сравнения приведённой рыночной оценки бизнеса с оценкой имущества фирмы.
В классических книгах по финансовому менеджменту в качестве примера приводится тот случай, когда общие требования кредиторов равны 10 млн. долларов, а оценка всех активов должника составляет 7 млн. долларов. Однако предполагаемая стоимость фирмы, подсчитанная через умножение суммы прибыли на средний для данной отрасли показатель коэффициента P/E[1] либо через умножение объёма выручки на средний показатель P/S[2], выходит на 9 млн. долларов. Ясно, что кредиторы, сохранив бизнес должника, получат в этом случае на 2 млн. долларов больше, чем если начнут распродавать имущество банкрота.
Однако для России более типична другая ситуация: активов у предприятия миллионов на 70, а «благодаря» их сверхнизкой оборачиваемости максимальная капитализация, рассчитанная даже не через прибыль (которую афишировать не любят), а через коэффициент P/S, едва дотягивает до 7 миллионов. Для этого примера предпочтительнее конкурсное производство.
Из всех формальных восстановительных процедур для кредиторов благоприятнее судебное мировое соглашение. Основной плюс досудебных процедур – хотя и в меньшей степени, но таки экономия на времени и издержках – дополняется в нём правом большинства кредиторов навязать свою волю недисциплинированному меньшинству. Кроме этого, при формировании условий мирового соглашения интересы кредиторов могут быть учтены наиболее полно, если сравнивать мировое соглашение с такими процедурами, как финансовое оздоровление и внешнее управление.
Для должника интерес в заключении мирового соглашения должен состоять в экономии на издержках, с которыми сопряжены процедуры финансового оздоровления и внешнего управления, – доставляемых допуском к управлению организацией посторонних лиц неудобствах, расходах на арбитражных управляющих, дополнительных расходах по предоставлению обеспечения исполнения графика погашения задолженности (в процедуре финансового оздоровления).
Нужно также принять во внимание, что при внешнем управлении и конкурсном производстве мировое соглашение от имени должника будет заключать арбитражный управляющий. Следовательно, собственникам должника тем более необходимо решать вопросы заключения мирового соглашения до введения процедуры внешнего управления, в противном случае они не только лишатся выгод мировой сделки, но и возможности влиять на её условия.
С другой стороны, когда основные кредиторы склоняются к досудебному урегулированию, и необходимо нейтрализовать маленьких кеннетов дартов, должнику целесообразно самому инициировать дело о банкротстве, чтобы провести мировое соглашение через лояльное большинство.
В период финансового оздоровления и внешнего управления имеются свои резоны к заключению мирового соглашения. Проиллюстрировать их можно на таком примере: когда в деле о признании банкротом ОАО «Тобольский нефтехимкомбинат» должник предложил заключить мировое соглашение, один из кредиторов выдвинул идею ввести сначала внешнее управление, в ходе которого можно будет оценить в принципе возможность восстановления платёжеспособности НХК.
Вкладываемый тут смысл, безусловно, понятен: судебная санация ограничена во времени, и если дела у должника пошли на поправку, почему бы ни согласиться на дальнейшую реструктуризацию долга? Какой только резон внешнему управляющему «выбивать» для должника мировое соглашение, если после его заключения арбитражный управляющий отстраняется от дела и поэтому в итоге не отвечает за конечный результат? Целесообразнее, мне кажется, расширить право собственников должника влиять на заключение мирового соглашения в ходе внешнего управления.

Финансовое оздоровление

Судебная санация представлена в проекте процедурами финансового оздоровления и внешнего управления. Финансовое оздоровление – дело новое; означает примерно то же, что и внешнее управление, только процесс возглавляет не третье лицо, а собственники должника, которые могут оставить прежнего руководителя, равно как и сменить его либо даже передать функции руководителя управляющей компании.
Для обеих процедур предусмотрены планы; кроме этого, для процедуры финансового оздоровления предусматривается ещё и график погашения задолженности.
Точно так же, как и во внешнем управлении, при финансовом оздоровлении снимаются ранее принятые меры по обеспечению требований кредиторов, приостанавливается исполнение исполнительных документов по имущественным взысканиям (кроме требований кредиторов первой и второй очереди), не начисляются финансовые (экономические) санкции за неисполнение обязательств, аресты имущества должника могут быть наложены исключительно в рамках процесса о банкротстве.
Процедура финансового оздоровления может быть введена судом вопреки мнению собрания кредиторов (пункт 3 статьи 79 проекта). Внешнее управление сможет быть введено, когда кредиторы своего мнения вообще не выскажут (пункт 2 статьи 79). В этом заложены издержки обеих процедур для кредиторов.
Существуют и положительные для кредиторов стороны. На сумму требований кредиторов начисляются проценты в размере ставки рефинансирования Центробанка, что тоже является общим для обеих процедур.
Если же сравнивать различия в процедурах, то при финансовом оздоровлении право собственников контролировать бизнес компенсируется обязанностью предоставить под план и график погашения задолженности обеспечение погашения задолженности в размере не менее чем 150 %. А ведь риски должника серьёзны: нарушения графика хотя бы на месяц достаточно для досрочного прекращения финансового оздоровления и предъявления кредиторами требований к лицам, предоставившим обеспечение.
В общем, природа финансового оздоровления в том, что кредиторы доверяются должнику в обмен на 150-процентную уверенность в удовлетворении их требований. Вероятнее всего, процедура финансового оздоровления придумана исключительно для защиты должника от недружественных поглощений.
Тоже ведь любопытно: получается, должник хладнокровно дождался начала исполнительного производства - не смог погасить или реструктурировать долг. Затем дождался введения процедуры наблюдения – по той же причине. Затем не смог добиться отложения рассмотрения судом дела о банкротстве – из-за неплатёжеспособности. И тут вдруг заявляет: даю 150 процентов, что за 2 года рассчитаюсь с долгами! Невозможно?
Да, если в проекте не участвуют чужие деньги, даже не деньги собственников. Но если чужие деньги принимают участие, и при этом серьёзно рискуют, то сущность процедуры сводится всё-таки к поглощению бизнеса – «дружественному» для собственников.
Конечно, если кто-то хочет дать за должника деньги, он может сделать это и раньше. Но у процедуры финансового оздоровления следующие плюсы: деньги для захвата требуются не сейчас, а с двухлетней рассрочкой (если ставка рефинансирования дешевле обычных долговых инструментов), и не надо договариваться с кредиторами – достаточно найти общий язык с арбитражным судом.

Внешнее управление

В ходе внешнего управления кредиторы могут полагаться только на беспристрастность и профессионализм арбитражного управляющего.
Реорганизационные процедуры везде рассматриваются как льгота для должника. И обычно в законодательствах реорганизационных процедур немного – одна-две. Проект нового российского закона о банкротстве предусматривает три, если не считать возможности погасить долги в период отложения рассмотрения дела. Как видим, «льгот» в проекте стало много.
Что же за льгота заключается во внешнем управлении? Рассуждая о его дореволюционном аналоге, называвшимся администрацией по торговым делам, гражданский кассационный департамент Правительствующего Сената в 1905 году объяснил это так: «Учреждение администрации допускается для предотвращения объявления несостоятельности должника и с целью восстановления упадших его дел, а следовательно составляет в пользу должника льготу».
В нынешнем своём виде внешнее управление изменило знак на противоположный. Кредитор подаёт заявление о банкротстве; если предприятие действительно перспективное, то у него, разумеется, есть возможность восстановить свою платёжеспособность. А раз так, кредитор добивается назначения «своего» внешнего управляющего, который продаёт бизнес (предприятие) должника за бесценок аффилированной кредитору структуре.
Причём основа противоречия заложена именно в праве внешнего управляющего продать бизнес должника полностью либо по частям. Если новое законодательство призвано положить конец использованию банкротства в целях поглощений, зачем тогда в проекте оставили возможность продажи предприятия должника в ходе внешнего управления?
Дореволюционная администрация по торговым делам возможности продажи предприятия не предусматривала. Потому что если дело доходит до продажи бизнеса, для этого существует конкурсное производство.
Ладно, я знаю честный способ поправить дела предприятия путём распоряжения им. Его придумал арбитражный управляющий Василий Преминин в ходе внешнего управления на крупнейшем в Европе Сегежском ЦБК (Карелия), за что заслуженно выиграл титул «Антикризисный управляющий – 2000».
За счёт предприятия должника ОАО «Сегежабумпром» Преминин учредил новое юридическое лицо под названием «Сегежский ЦБК», в результате чего там оказались свободные от долгов активы. Разумеется, инвестиционная привлекательность новой компании была намного выше, и за счёт продажи акций «Сегежского ЦБК» Преминин за 2 года погасил задолженность на сумму 860 млн. рублей.
Отдавая Преминину должное, всё равно непонятно, какая тут связь с восстановлением дел должника – собственники остались ни с чем. Даже схема Преминина наиболее подходит к конкурсному производству.

Конкурсное производство

Умолчу об отечественной плачевной статистике, но даже во Франции, где процедура судебного восстановления является практически обязательной, свыше 90 % дел о несостоятельности заканчивается ликвидацией должника. Возможно, следует согласиться с Петром Мостовым, ещё одним бывшим руководителем ФСФО, что основных задач банкротства две: исключить из гражданского оборота недобросовестных (неплатёжеспособных) участников, а также очистить балансы кредиторов от безнадёжных долгов для приведения в гармонию с действительностью.
Да и упоминавшийся уже арбитражный управляющий Евгений Гуляев считает, что в стране просто не хватит денег для восстановления платёжеспособности всех должников. Или хотя бы такой факт: до 40 % банкротств приходится на случаи, когда от должника осталось одно лишь название, то есть на банкротство отсутствующего должника, а это всегда конкурсное производство.
Так что конкурсное производство является и будет являться наиболее естественной процедурой банкротства. И поэтому нет ничего удивительного, что мы о нём много уже говорили. В общем, осталось затронуть только одну злободневную проблему конкурсного производства – признание недействительными сделок должника.
Вслед за действующим Законом проект не раскрывает, что такое сделки, которые могут причинить убытки кредиторам, вследствие чего такие сделки можно признать недействительными (пункт 2 ст. 111 и пункт 4 ст. 135 проекта). Надежда, как всегда, на теоретиков, а они предлагают относить к подобным сделкам безвозмездное отчуждение имущества (банально), досрочное исполнение обязательств, безвозмездное принятие долга, прощение долга, мировое соглашение, предоставление отступного.
Полагаю, что в новом Законе должен быть решён вопрос о возможности признания притворными сделок, в которых цена отличается от рыночной в том смысле, в каком рыночная цена понимается статьёй 40 Налогового кодекса РФ.
Ведь продажа вместо нефти «жидкости, извлекаемой из скважины» может создавать проблемы не только государству, но и участникам гражданского оборота. И если государство получило инструмент влияния на гражданско-правовые сделки в виде «рыночной цены», то логично было бы предоставить такой же инструмент арбитражному управляющему.

Послесловие

Мы увидели, что новый законопроект о банкротстве (если он будет принят в таком виде) на самом деле многое изменит. И нельзя однозначно сказать, к лучшему или к худшему, достоверно лишь то, что правила станут другими.
Разве можно, например, сказать, что проект создаёт независимого и ответственного арбитражного управляющего? Однозначно нет. Наоборот, станет ещё крепче связь управляющего с инвестором, дающим необходимое обеспечение саморегулируемой организации. Плюс абсолютно в каждом деле о банкротстве полноправным участником теперь будет контролирующий орган - ФСФО. Правильнее выразиться, что арбитражный управляющий окажется между молотом и наковальней. Это не значит, что поглощения исчезнут, это значит, что на рынке поглощений станет выгоднее работать крупным участникам.
Вроде бы обзавелись гарантиями и правами собственники – но временный управляющий по-прежнему вправе распродать их бизнес. Или вот такой навеянный законопроектом сюжет: недружественный инвестор скупает долги и предлагает должнику мировое соглашение с получением отступного в виде участия в бизнесе. Отказ от такого предложения означает для должника обвинение в преднамеренном банкротстве.
Или удостоим взглядом мелкого кредитора, наделённого проектом всеми возможностями для крупного шантажа.
По моему мнению, история всех законов о банкротстве, существовавших в России, показывает, что основная гарантия удачной игры – всё-таки не хорошие правила, а их грамотное использование. При этом условии каждая сторона – и кредитор, и собственник – сможет по максимуму реализовать свои интересы при любом законе.
С этой точки зрения представленный в статье законопрое


Контактная информация © International Board of Independent Lawyers
© Международная Ассоциация Независимых Юристов
WWW.AVAR.RU  - Юридические услуги
Документ
HELP.ru - Регистрация ООО в Москве