О нас Наши партнеры Отдел по недвижимости Новости Третейский суд Услуги Статьи и публикации Публикации о торгах Мероприятия Комиссия по правовой помощи и рассмотрению обращений иностранных граждан Контактная информация
   
Проверка членов IBIL

Поиск осуществляется по полям Ф.И.О + Дню Рождения или по ID.
Ф.И.О нужно вводить на английском языке.

Фамилия:
Имя:
Отчество:
Д.Р.: Д   М   Г
или ID:

 
 Запомнить данные авторизации на этом компьютере



ПРАВОВАЯ ОПРЕДЕЛЕННОСТЬ В НАДЗОРНОМ ПРОИЗВОДСТВЕ ГПК РФ И ПРАКТИКА КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РФ

Султанов Айдар Рустэмович - начальник юридического управления ОАО "Нижнекамскнефтехим",

судья Третейского энергетического суда.

Опубликовано: "Право и политика", 2007, N 5


В статье Председателя Верховного Суда Республики Хакасия Потапенко С.В. "Судебное нормотворчество и единство судебной практики" ("ЭЖ-Юрист", 2005, N 50) поднята актуальная тема - о выполнении судебной системой стабилизирующей функции, создающей уверенность в справедливости и надежности законов, объективности и предсказуемости правосудия. В продолжение поднятой темы была опубликована статья "О правовой определенности и судебном нормотворчестве" в "Российской юстиции", 2006, N 3, в которой, в частности, была затронута возможность применения статьи 389 ГПК РФ в целях обеспечения единства судебной практики, а также были приведены аргументы о том, что применение ст. 389 ГПК РФ может создать нарушение принципа правовой определенности. В "Российской юстиции", 2006, N 6, был опубликован ответ <1> на статью "Правовая определенность и судебное нормотворчество". Ответ был назван Председателем Верховного Суда Республики Хакасия доктором юридических наук, профессором ХГУ С.В. Потапенко "Заметки по поводу несостоявшейся дискуссии о единстве судебной практики и правовой определенности".

--------------------------------

<1> Который до публикации в журнале был размещен на сайте Верховного Суда Республики Хакасия: http://supcourt.khakasnet.ru/013.html.

 

В данных заметках уважаемый представитель судебной власти прежде всего попытался обесценить опубликованную статью "Правовая определенность и судебное нормотворчество", указав, что он не знает автора статьи, кроме как в качестве лица, отстаивающего свободу совести в Европейском суде по правам человека <2>. И мой оппонент предположил, что, возможно, именно это явилось основанием применения двойных стандартов, а именно - в признании прецедентного характера постановлений Европейского суда по правам человека, даже в том случае, когда они вынесены не в отношении России, и не признании в качестве прецедентных источников права постановлений Президиума Верховного Суда РФ.

--------------------------------

<2> Султанов А.Р. Европейский суд по правам человека на защите свободы совести // Свобода совести в России: исторический и современный аспекты. (выпуск 2). Москва, 2005. Эл. вариант доступен по адресу: http://rusoir.ru/print/04/05/index.html.

 

Однако, на наш взгляд, здесь нет никаких противоречий. Более того, именно такой подход в полной мере соответствует общеобязательным правовым позициям Конституционного Суда РФ, который применяет толкования, содержащиеся в постановлениях и решениях Европейского суда по правам человека в своих постановлениях и актах независимо от того, в отношении какой страны - участницы Конвенции вынесен судебный акт Европейским судом по правам человека.

Сам Европейский суд по правам человека в своих постановлениях руководствуется своей прецедентной практикой, причем Суд не связан при применении прецедента субъектным составом прецедента. И при изложении постановлений и решений по жалобам против Российской Федерации Европейский суд по правам человека ссылается на свою прецедентную практику по делам против других государств. И это соответствует принципу правовой определенности. Поскольку такой подход соответствует ожиданиям того, что толкование норм Конвенции не будет находиться в зависимости от субъектного состава дела, рассматриваемого Европейским судом по правам человека, и делает прогнозируемым решение Суда.

Следовательно, при применении норм Конвенции Российская Федерация должна принимать во внимание всю практику Европейского суда по правам человека как в отношении России, так и практику, сформированную в ходе рассмотрения жалоб, поданных против других государств. Причем и ту практику, которая была сформирована по делам, рассмотренным и до присоединения России к Конвенции.

Только такой подход поможет избежать России признания новых нарушений Конвенции. Хотя надо признать, что реализация такого подхода порождает ряд проблем, и прежде всего в связи с тем, что, как пишет начальник Правового управления аппарата Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации Г.П. Ивлиев в статье "Оценка законопроектов с учетом решений Совета Европы и Европейского суда по правам человека" <3>, "в нашей стране сколько-нибудь полной информацией о решениях Совета Европы и Европейского суда не обладает ни один государственный орган".

--------------------------------

<3> http://www.duma.gov.ru/index.jsp?t=pravupr/ocenka_zak/9.html

 

Что же касается обязательности правовых позиций Президиума Верховного Суда РФ, то данный вопрос не единожды был предметом рассмотрения в Конституционном Суде РФ. В частности, в Постановлении Конституционного Суда РФ от 16 июня 1998 г. N 19-П "По делу о толковании отдельных положений статей 125, 126 и 127 Конституции Российской Федерации" было указано:

"Решения судов общей юрисдикции и арбитражных судов не обладают такой юридической силой. Они не обязательны для других судов по другим делам, так как суды самостоятельно толкуют подлежащие применению нормативные предписания, следуя при этом Конституции Российской Федерации и федеральному закону (статья 120, часть 1, Конституции Российской Федерации). Решения судов общей юрисдикции и арбитражных судов могут быть оспорены в установленных федеральным законом процессуальных формах. Кроме того, не предусмотрена обязательность официального опубликования этих решений, что в силу статьи 15 (часть 3) Конституции Российской Федерации, согласно которой применению подлежат только официально опубликованные акты, также исключает для других правоприменителей и обязательность следования им при разрешении других дел. Возможность опубликования отдельных судебных решений или извлечений из них не является достаточной гарантией для реализации указанной конституционной нормы".

А правовая позиция Конституционного Суда РФ, изложенная в Определении от 19 февраля 2004 г. N 103-О о полномочиях Президиума Верховного Суда РФ, процитированная мной в статье, к сожалению, была полностью проигнорирована оппонентом. Возможно, это было вызвано позицией Председателя Верховного Суда Республики Хакасия об отсутствии общеобязательности правовых позиций, изложенных в определениях Конституционного Суда РФ.

Мой оппонент и автор заметок, цитируя мою статью, комментирует ее следующим образом: "Г-н Потапенко в своей статье также делает весьма неожиданный вывод: "...определения Конституционного Суда РФ - это не решения Суда по существу спора, поэтому высказанные в них правовые позиции не могут рассматриваться в качестве источников права и не носят обязательного характера для судов, разрешающих конкретные споры" (С. 39). На самом деле, такой вывод может быть неожиданным только для юриста, который, как говорится, "не в теме".

Действительно, этот вывод меня удивил, но удивление было вызвано тем, что уважаемый автор ранее ссылался в качестве источника права на Постановление Президиума Верховного Суда РФ от 23.03.2005 N 25пв04, которым, в частности, уважаемый автор обосновывает признание судебного нормотворчества Верховного Суда РФ <4>. Так вот, это Постановление также не является решением по существу спора. В нем так же, как и в определениях Конституционного Суда РФ, решался вопрос о приемлемости дела для рассмотрения. Соответственно, для меня было удивительным, что человек, признающий в качестве источника права Постановление Президиума Верховного Суда РФ, вынесенное не по существу спора, отказывает в обязательности определений Конституционного Суда РФ по мотиву вынесения не по существу спора.

--------------------------------

<4> Председатель Верховного Суда Республики Хакасия, ссылаясь на данное Постановление, пишет: "Таким образом, здесь однозначно высказан подход, в соответствии с которым единство судебной практики обеспечивается не только нормами материальных и процессуальных законов, но и судебным нормотворчеством Верховного Суда РФ".

 

По всей видимости, уважаемый оппонент не увидел своего различного подхода к постановлениям Президиума Верховного Суда РФ и определениям Конституционного Суда РФ. Но речь шла именно об этом. И оценка этого подхода как неубедительного <5>, на наш взгляд, не является подходящей к описанной ситуации. Ведь, действительно, в случае непризнания одного судебного акта в качестве общеобязательного, поскольку он явился не результатом рассмотрения по существу спора, вполне ожидаемо, что и другой судебный акт будет признаваться не имеющим общеобязательной силы.

--------------------------------

<5> Все же я полагаю, что мой оппонент действительно не увидел своего различного подхода и не обратил внимания на то, что правовая позиция, изложенная в Постановлении Президиума Верховного Суда РФ от 23.03.2005 N 25пв04, изложена в судебном акте, вынесенном не по существу дела, а не намеренно применил избирательный подход, который может быть оценен как двойной стандарт.

 

Так что удивление было вызвано совсем не тем, что многие правоприменители - судьи судов общей юрисдикции и арбитражных судов при применении определений Конституционного Суда РФ проявляют удивительную избирательность от полного игнорирования до выборочного применения.

Такая порочная практика действительно вызывает обоснованные претензии практиков к правоприменителям. И бывает трудно понять, почему в одном случае правовые позиции, изложенные в определении Конституционного Суда РФ, игнорируются, а в другом применяются, несмотря на то что определение не опубликовано <6>, да и вынесено после вынесения судебного акта.

--------------------------------

<6> Что, на наш взгляд, действительно создает проблему в его применении.

 

Это действительно создает большие проблемы. Конституционный Суд РФ полагает, что его определения в силу ст. 79 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде РФ", обладающие общеобязательным характером, устраняют неконституционное толкование норм права. Правоприменители других ветвей судебной власти на ссылки представителей лиц, участвующих в деле, предлагают представить постановление Конституционного Суда РФ, а не ссылаться на определение или просят представить судебный акт Конституционного Суда РФ с правовой позицией, изложенной в резолютивной части, а не мотивировочной. Нередко можно услышать: "Данное определение вынесено не по вашему обращению". Практики могут легко продолжить список оправданий судов для игнорирования определений Конституционного Суда РФ и далее.

Насколько такая практика вносит определенность в правоотношения?

К сожалению, и Пленум Верховного Суда РФ, рекомендуя в своем Постановлении учитывать при вынесении решений постановления Конституционного Суда РФ, не дал однозначного разъяснения. Что позволило моему оппоненту написать: "Очевидно, далеко не случайно Пленум Верховного Суда РФ в Постановлении от 19 декабря 2003 г. N 23 "О судебном решении" рекомендует судам при вынесении решения учитывать постановления Конституционного Суда РФ, но не дает таких же рекомендаций в отношении правовой позиции, высказанной в определениях Конституционного Суда".

Конечно же, на это утверждение можно также возразить, что, возможно, Пленум Верховного Суда РФ, вынося вышеуказанное Постановление, использовал терминологию, использованную законодателем в ГПК РФ. А именно в ч. 3 ст. 1 ГПК РФ термин "судебное постановление" использован как обобщающий термин для всех судебных актов. И вполне возможно, что Пленум использовал термин "постановление" как обобщающий термин для всех актов Конституционного Суда РФ. Как, впрочем, и актов Европейского суда по правам человека, которые также выносятся не только в виде постановлений, но и в виде решений, которые нельзя игнорировать, поскольку зачастую Европейский суд по правам человека в своих постановлениях ссылается на ранее данные толкования порядка применения Европейской конвенции "О защите прав человека и основных свобод" в своих решениях. Но, конечно же, из самого текста Постановления Пленума Верховного Суда РФ вышеуказанный вывод имеет силу лишь как вероятностный. Текст Постановления Пленума допускает различное толкование, в том числе и то, которое приводит мой оппонент. И эта неопределенность, конечно, требует устранения. Поскольку она порождена Пленумом Верховного Суда РФ, то разумно было бы предположить, что он ее и устранит, если, конечно, раньше не выскажется Конституционный Суд РФ <7>. Вполне возможно, что для разрешения этой неопределенности может понадобиться внесение изменений в ФКЗ "О Конституционном Суде РФ". В любом случае эта неопределенность должна быть преодолена в кратчайшее время. Отправление правосудия должно быть прогнозируемым, а не похожим на игру в кости - воспримут твою правовую позицию, основанную на правовой позиции Конституционного Суда РФ <8>, при вынесении решения или нет. Хотя данная неопределенность, на взгляд судей Конституционного Суда РФ, является мнимой <9>. В частности, в своем интервью Председатель Конституционного Суда РФ говорит:

--------------------------------

<7> Который продолжает выносить "отказные определения с позитивным содержанием".

<8> Или же Европейского суда по правам человека.

 
КонсультантПлюс: примечание.

Статья В.Д. Зорькина "Прецедентный характер решений Конституционного Суда Российской Федерации" включена в информационный банк согласно публикации - "Журнал российского права", 2004, N 12.

 

<9> Зорькин В.Д. Прецедентный характер решений Конституционного Суда РФ // Актуальные проблемы теории и практики конституционного судопроизводства. Казань, 2006. С. 15; Эбзеев Б.С. Конституционный Суд РФ: становление, юридическая природа, правовые позиции // Комментарий к постановлениям Конституционного Суда РФ. М., 2000. Т. 1. С. 18 и др.

 

"Нельзя утверждать, что в "определении с позитивным содержанием" отсутствует ответ на вопрос, соответствует ли закон Конституции. Ответ на него дан путем распространения позиции уже по ранее состоявшемуся решению Конституционного Суда по другому делу. И в том, уже рассмотренном деле был дан ответ на вопрос, конституционен ли закон. И обязанность каждого, в том числе и законодателя, исполнять это решение Суда. Фактически позитивное определение напоминает о прежнем подходе Суда к подобной проблеме" <10>.

--------------------------------

<10> Зорькин В.Д. Интернет-интервью, апрель 2006 // http://www.consultant.ru/news/interview/.

 

Кстати, в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 19 декабря 2003 г. N 23 "О судебном решении" не указано, что при вынесении решений судам следует учитывать постановления Президиума Верховного Суда РФ. Возможно, это та самая ситуация, когда Пленум Верховного Суда РФ предвосхитил правовую позицию Конституционного Суда РФ, изложенную в Определении от 19 февраля 2004 г. N 103-О, в котором было указано:

"...Постановление Президиума Верховного Суда Российской Федерации не является по своему назначению и содержанию разъяснением и не подпадает под признак "официального и иного толкования", которое в соответствии с частью второй статьи 74 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" оценивается наряду с буквальным смыслом рассматриваемого акта Конституционным Судом Российской Федерации при принятии решения по делу. Правом давать разъяснения по вопросам судебной практики Президиум Верховного Суда Российской Федерации не наделен законом..."

Далее мой оппонент пишет, что якобы я в своей статье ссылаюсь на письмо Секретариата Конституционного Суда РФ как на источник права (хотя в моей статье такого не было написано), и далее пишет, что "при всем уважении к Секретариату Конституционного Суда РФ вряд ли его письмо можно считать источником права в виде правовой позиции Конституционного Суда РФ". Возможно, данный пассаж был сделан лишь для того, чтобы уклониться от обсуждения правовой позиции Конституционного Суда РФ, не выгодной оппоненту, ведь в письме Секретариата Конституционного Суда РФ лишь говорится о необходимости применять правовую позицию Конституционного Суда РФ, изложенную в Определении N 166-О от 13.06.2002.

А сама правовая позиция, изложенная в данном Определении, делает несостоятельным не только довод оппонента о возможности возбуждения надзорного производства без волеизъявления заинтересованных лиц, но и его ссылку на Постановление Президиума Верховного Суда РФ от 15 сентября 2004 г. по делу N 85пв03. Поскольку данное Постановление Президиума Верховного Суда РФ находится в явном противоречии с правовой позицией Конституционного Суда РФ, изложенной в Определении N 166-О от 13.06.2002.

Во избежание возражения, что данная правовая позиция не является общеобязательной <11>, рассмотрим данную правовую позицию более подробно:

--------------------------------

<11> Данное Определение официально не опубликовано, но его можно найти в справочно-правовых системах и на сайте Конституционного Суда РФ по адресу: http://www.ksrf.ru:8081/SESSION/S_8w4sU2jV/PILOT/main.htm.

 

"2. Природой гарантированных Конституцией Российской Федерации гражданских прав, материальных по своей сути, обусловлено диспозитивное начало гражданского судопроизводства, что находит выражение в гражданском процессуальном законодательстве при конкретизации таких общих принципов судопроизводства, как состязательность и равноправие сторон (статья 123, часть 3, Конституции Российской Федерации). В совокупности с другими принципами гражданского судопроизводства они выражают цели правосудия по гражданским делам, прежде всего цель защиты прав и свобод человека и гражданина (статья 2; статья 17, часть 1; статья 18 Конституции Российской Федерации).

Согласно статье 46 (часть 1) Конституции Российской Федерации каждому гарантируется судебная защита его прав и свобод. Право на судебную защиту реализуется через совокупность процессуальных средств, обеспечивающих справедливое правосудие и эффективное восстановление нарушенных прав граждан. Одним из таких процессуальных средств является установленная главой 36 ГПК РСФСР возможность исправления в порядке надзора судебных ошибок путем пересмотра решений, определений и постановлений, вступивших в законную силу. Согласно нормам данной главы, в частности статьи 324, должностные лица судов вправе направить протест в порядке надзора на состоявшееся судебное решение в соответствующий суд. По смыслу этих статей протест в порядке надзора может быть принесен как по результатам рассмотрения заявлений лиц, участвующих в деле, так и должностным лицом суда по собственной инициативе, без волеизъявления заинтересованных лиц.

Судья, принося протест на судебное решение в порядке надзора по собственной инициативе, тем самым затрагивает сферу процессуальных прав лиц, участвующих в деле, по обжалованию решений суда, принятых по их конкретному делу, что недопустимо, поскольку в соответствии со статьей 118 (часть 1) Конституции Российской Федерации исключительную компетенцию судебной власти составляет осуществление правосудия. Из данного конституционного положения следует, с одной стороны, что никакой иной орган не может принимать на себя функцию отправления правосудия, а с другой - что на суд не может быть возложено выполнение каких бы то ни было функций, не согласующихся с его положением как органа правосудия. Такой подход нашел отражение и в носящей рекомендательный характер Резолюции Экономического и Социального Совета ООН 1989/60 от 24 мая 1989 года, утвердившей процедуры эффективного осуществления основных принципов независимости судебных органов, согласно которым, в частности, ни от одного судьи нельзя требовать выполнения функций, не совместимых с его независимым статусом.

Как следует из правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации, выраженных им в Постановлениях от 14 февраля 2002 года по делу о проверке конституционности статьи 140 ГПК РСФСР и от 28 ноября 1996 года по делу о проверке конституционности статьи 418 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР, присущий гражданскому судопроизводству принцип диспозитивности означает, что процессуальные отношения в гражданском судопроизводстве возникают, изменяются и прекращаются главным образом по инициативе непосредственных участников спорного материального правоотношения, которые имеют возможность с помощью суда распоряжаться своими процессуальными правами, а также спорным материальным правом; конституционный принцип состязательности предполагает такое построение судопроизводства, при котором правосудие (разрешение дела), осуществляемое только судом, отделено от функций спорящих перед судом сторон. При этом суд обязан обеспечивать справедливое и беспристрастное разрешение спора, предоставляя сторонам равные возможности для отстаивания своих позиций, и потому не может принимать на себя выполнение их процессуальных (целевых) функций.

Следовательно, должностные лица судов общей юрисдикции, являющиеся одновременно судьями, должны приносить протесты в порядке надзора на состоявшиеся судебные решения только при наличии оснований, выявленных по результатам рассмотрения заявлений соответствующих заинтересованных лиц, указанных в законе. Иное означало бы нарушение принципов состязательности и равноправия при осуществлении судопроизводства (статья 123, часть 3, Конституции Российской Федерации), а также конкретизирующего их принципа диспозитивности гражданского процесса".

Из данного текста видно, что вывод о том, что внесение протестов должностными лицами судов общей юрисдикции, являющимися одновременно судьями, будет нарушением принципов состязательности и равноправия при осуществлении судопроизводства (ч. 3 ст. 123 Конституции РФ), основан на правовых позициях Конституционного Суда РФ, содержащихся в сохраняющих свою общеобязательную силу Постановлении Конституционного Суда РФ от 14 февраля 2002 г. N 4-П "По делу о проверке конституционности статьи 140 Гражданского процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобой гражданки Л.Б. Фишер" и Постановлении Конституционного Суда РФ от 28 ноября 1996 г. N 19-П "По делу о проверке конституционности статьи 418 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с запросом Каратузского районного суда Красноярского края". На наш взгляд, из правовых позиций Конституционного Суда РФ в вышеуказанных Постановлениях можно сделать однозначный вывод о том, что какой-либо неопределенности в вопросе, кто может инициировать надзорное производство, не существовало и не существует.

Хотя, на наш взгляд, следуя правовым позициям Конституционного Суда РФ, можно было прийти и к выводу о несоответствии самой процедуры внесения протестов принципам состязательности и равноправия сторон. В Постановлении Конституционного Суда РФ N 4-П от 14.02.2002 выражены следующие правовые позиции:

"4. В Российской Федерации гарантируются свобода экономической деятельности, признание и защита равным образом частной, государственной, муниципальной и иных форм собственности, предоставляется право каждому на свободное использование своих способностей и имущества для предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности (статьи 8 и 34, часть 1; статья 35, части 1 и 2, Конституции Российской Федерации). На этих конституционных предписаниях основаны взаимосвязанные положения Гражданского кодекса Российской Федерации о равенстве участников гражданских правоотношений, неприкосновенности собственности, свободе договора, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в частные дела, об осуществлении субъектами гражданских правоотношений принадлежащих им прав по своему усмотрению (пункты 1 и 2 статьи 1, пункт 1 статьи 2 и пункт 1 статьи 9).

Природой гарантированных Конституцией Российской Федерации гражданских прав, материальных по своей сути, обусловлено диспозитивное начало гражданского судопроизводства, что находит выражение в гражданско-процессуальном законодательстве при конкретизации такого общего принципа судопроизводства, как состязательность и равноправие сторон (статья 123, часть 3, Конституции Российской Федерации). В совокупности с другими принципами гражданского судопроизводства они выражают цели правосудия по гражданским делам, и прежде всего конституционную цель защиты прав и свобод человека и гражданина (статья 2; статья 17, часть 1; статья 18 Конституции Российской Федерации).

Присущий гражданскому судопроизводству принцип диспозитивности означает, что процессуальные отношения в гражданском судопроизводстве возникают, изменяются и прекращаются главным образом по инициативе непосредственных участников спорного материального правоотношения, которые имеют возможность с помощью суда распоряжаться своими процессуальными правами, а также спорным материальным правом. Так, гражданское дело возбуждается, как правило, по заявлению лица о защите его нарушенного права, а меры по обеспечению иска принимаются в соответствии с волеизъявлением истца (третьего лица, заявляющего самостоятельные требования на предмет спора), заинтересованного не только в вынесении в свою пользу решения суда, но и в его надлежащем исполнении.

...В силу принципов диспозитивности, состязательности и равноправия сторон в гражданском судопроизводстве при осуществлении данного процессуального права прокурор не должен действовать вопреки воле лица, в частноправовых интересах которого он обращается в суд и который как предполагаемый субъект спорных материальных правоотношений в соответствии с частью второй статьи 33 ГПК РСФСР участвует в гражданском процессе в качестве истца.

5. В Российской Федерации правосудие осуществляется только судом как носителем судебной власти; при осуществлении правосудия, в том числе посредством гражданского судопроизводства, судьи независимы и подчиняются только Конституции Российской Федерации и федеральному закону; установив при рассмотрении дела несоответствие акта государственного или иного органа закону, суд принимает решение в соответствии с законом (статья 118, части 1 и 2; статья 120 Конституции Российской Федерации).

Гражданские процессуальные отношения не могут возникать и развиваться без санкционирования распорядительных действий участвующих в деле лиц судом - основным и решающим субъектом этих отношений...

...Осуществляя гражданское судопроизводство на основе состязательности и равноправия сторон, суд обязан создавать условия, при которых соблюдался бы необходимый баланс их процессуальных прав и обязанностей".

В Постановлении Конституционного Суда РФ от 28 ноября 1996 г. N 19-П также дано конституционное толкование принципа состязательности и равенства (ст. 123 Конституции РФ). Согласно этому толкованию конституционный принцип осуществления судопроизводства на основе состязательности предполагает такое построение судопроизводства, при котором функция правосудия (разрешения дела), осуществляемая только судом, отделена от функций спорящих перед судом сторон. При этом суд обязан обеспечивать справедливое и беспристрастное разрешение спора, предоставляя сторонам равные возможности для отстаивания своих позиций, и потому не может принимать на себя выполнение их процессуальных (целевых) функций.

Поскольку протест, а ныне "мотивированное представление" в порядке ст. 389 ГПК РФ, является не судебным актом, санкционирующим распорядительные действия участвующих в деле лиц, а скорее административным актом должностного лица, направленным на защиту публичных интересов, то действия должностного лица, вносящего представление, безусловно, являются вмешательством в права лиц, участвующих в деле. Причем вмешательством не только в процессуальные права, но и в материальные права лиц, участвующих в деле. Точка зрения оппонента о том, что принцип диспозитивности не распространяется на ст. 389 ГПК РФ, на наш взгляд, противоречит пониманию принципа диспозитивности. Дефиниция, данная одним из корифеев гражданского права О.А. Красавчиковым, вполне подходит для применения в настоящей дискуссии: "...Диспозитивность считается специфической категорией гражданского процессуального права, наука которого понимает под диспозитивностью возможность свободного распоряжения субъектом своими материальными и процессуальными правами в гражданском процессе" <12>. Соответственно, даже если предположить возможное наличие вмешательства должностного лица в процессуальные права лиц, участвующих в деле, то согласиться с наличием такого права в отношении материальных прав никак нельзя. И, на наш взгляд, правовые позиции Конституционного Суда РФ, содержащиеся в сохраняющих свою силу Постановлениях, также подтверждают, что принцип диспозитивности распространяется на все надзорное производство, и было бы неправильным говорить об изъятиях из этого принципа ради единства судебной практики.

--------------------------------

<12> Красавчиков О.А. Диспозитивность в гражданско-правовом регулировании // Категории науки гражданского права. М., 2005. Т. 1. С. 59.

 

В соответствии с принципом диспозитивности, присущим судопроизводству в арбитражных судах, арбитражные процессуальные правоотношения возникают, изменяются и прекращаются главным образом по инициативе лиц, участвующих в деле, которые имеют возможность с помощью суда распоряжаться процессуальными правами и спорным материальным правом.

Данный принцип распространяет свое действие и на надзорное производство, в котором участвующие в деле лица, а также лица, не участвовавшие в деле, о правах и об обязанностях которых арбитражный суд принял судебный акт, по своему усмотрению решают, воспользоваться им правом на инициирование надзорного производства, предназначенного для исправления ошибок во вступившем в законную силу судебном акте, или нет (Постановление Конституционного Суда РФ от 17 ноября 2005 г. N 11-П).

Присущий гражданскому судопроизводству принцип диспозитивности, в полной мере распространяющийся на надзорное производство, позволяет указанным лицам по своему усмотрению решать вопрос, воспользоваться ли правом на его инициирование. (Постановление Конституционного Суда РФ от 20 февраля 2006 г. N 1-П).

Причем действия должностных лиц по внесению мотивированного представления даже при условии, что они произведены в результате изучения заявления лиц, участвующих в деле, создают непреодолимые сомнения в беспристрастности суда, руководитель (или заместитель) которого взял на себя функции лица, участвующего в деле, и вынес административный акт с целью пересмотра судебного акта. Поскольку в этом случае к мнению одной стороны добавляется авторитет Председателя (или заместителя) Верховного Суда РФ и аргументы данного должностного лица, что ставит другую сторону в невыгодное положение. Ведь теперь противной стороне нужно будет спорить не только с другой стороной, но и авторитетным мнением Председателя (заместителя) Верховного Суда РФ. О равенстве в данном процессе не приходится говорить. Что мнение заинтересованного лица для членов Президиума Верховного Суда РФ против мнения Председателя (заместителя) Верховного Суда РФ, который является также членом Президиума? Ведь оценивая представление как не подлежащее удовлетворению, члены Президиума Верховного Суда РФ оценивают фактически как неудовлетворительно выполненную работу Председателя (заместителя) Верховного Суда РФ. Будет ли в этой ситуации Президиум Верховного Суда РФ независимым и беспристрастным и созданным на основании закона?

Известный специалист в области международного гражданского процесса Т.Н. Нешатаева пишет на эту тему: "Общеизвестно, что в России долгие годы судьи-администраторы имели право ставить вопрос об изменении судебного акта по собственной воле. Корни такого явления носят ментальный характер: начальник должен иметь больше прав. Однако еще в 1999 году Европейский суд в деле Брумареску против Румынии (N 28342/95, решение от 28 ноября 1999 года) признал, что такое право противоречит принципу равенства и, следовательно, не гарантирует справедливого суда. В более жесткой форме этот вывод повторен в деле "Совтрансавто" против Украины (N 48553/99, решение от 25.07.2002) и, наконец, совсем недавно в деле Денисов против РФ (жалоба N 33408/03 от 06.05.2004). При рассмотрении этого дела Европейский суд, тщательно проанализировав ст. 376, 377, 381 - 383, 386, 387, 389 и 390 нового Гражданского процессуального кодекса РФ, пришел к выводу, что в нем тоже присутствуют нарушения равенства судей, так как, согласно части 6 ст. 381 и статьи 382, председатель соответствующего суда может отменить решение судьи, а согласно статье 389 Председатель и заместитель Председателя Верховного Суда РФ могут внести представление о пересмотре в порядке надзора любого судебного акта в Президиум Верховного Суда РФ, причем осуществление этого права не ограничено сроком. Заключив на этом основании, что надзорное производство не может рассматриваться в качестве судебной защиты прав человека в смысле п. 1 ст. 35 Европейской конвенции, Европейский Суд фактически признал, что Верховный Суд РФ в данном деле не является судебной инстанцией" <13>.

--------------------------------

<13> Нешатаева Т.Н. Суд и защита прав и свобод граждан Российской Федерации // Сравнительное конституционное обозрение. 2004. N 4(49). С. 130.

 

Сама идея возможности вмешательства должностных лиц вышестоящих судов в процедуру пересмотра дел, скорее всего, происходит от известного высказывания В.И. Ленина о непризнании ничего частного и придании всем отношениям характера публично-правовых. Известный процессуалист, один из разработчиков ГПК РФ доктор юридических наук Е.А. Борисова в своей монографии, исследовав развитие процедуры пересмотра, указала, что "надзорное производство, закрепленное в ГПК РСФСР, не имело аналогов в мировой юридической практике и представляло собой результат уничтожения до основания всего старого суда и его аппарата, результат практического воплощения тезисов советской власти: "Не угождать Европе", а продвинуться дальше в усилении вмешательства государства в частноправовые отношения, в гражданские дела", не выпустить из своих рук ни малейшей возможности расширить вмешательство государства в "гражданские отношения" <14>.

--------------------------------

<14> Борисова Е.А. Пересмотр судебных актов по гражданским делам. М., 2006. С. 189.

 

До октябрьского переворота возможность производства инициирования судом по собственной инициативе не признавалась:

"Суд прилагает закон к правам граждан. Он имеет целью отправление правосудия, то есть воздаяние каждому должного, на основании закона. Это воздаяние состоит или в признании и утверждении спорного права, или в наказании, которое служит возмездием за нарушение закона отдельным лицом.

...Он вызывается столкновением прав или требований одного лица с правами и требованиями других или же столкновением лица с общим законом, который всеми должен быть соблюдаем. Поэтому власть суда простирается только на данные случаи и столкновения.

Отсюда ясно, что в суде всегда есть две стороны, которые спорят между собой. Эти стороны суть частные лица, тягающиеся между собой, или частное лицо и закон, который подвергся нарушению. Судья вызывается к деятельности самими сторонами. Он не вступает в дело по собственному побуждению, а является здесь третьим лицом. Его задача - держать весы, равные для обеих сторон, разобрать права и требования каждой и окончательно постановить свой приговор" <15>.

--------------------------------

<15> Чичерин Б.Н. Курс государственной науки в 3-х томах. Москва: Типография т-ва "И.Н. Кушнерев и Ко", 1894. Том 1. Кн. 4.

 

Является ли процедура надзорного производства единственным реально доступным инструментом для исправления многочисленных судебных ошибок и недостатков в судебных решениях, вынесенных мировыми и федеральными судьями?

Вывод оппонента, что нет другого способа исправить многочисленные судебные ошибки иначе как в надзоре, вполне соответствует ГПК РФ <16>, но не соответствует требованиям сегодняшнего дня. Многие ученые процессуалисты предлагают внести изменения и в ГПК РФ, и в ФКЗ "О судебной системе Российской Федерации" и создать на базе кассационных судов полную апелляцию и окружные кассационные суды. В частности, 23 июня 2005 г. в Москве состоялось заседание Совета при Президенте РФ по вопросам совершенствования правосудия по проблемам судопроизводства, на котором один из разработчиков ГПК РФ Е.А. Борисова предложила "ускорить процедуру судопроизводства за счет создания новой инстанции в рамках судов общей юрисдикции, так называемых окружных судов, которые работали бы на территории области в качестве промежуточного контроля между районными и областными судами" <17>. А на прошедшем в начале 2006 года заседании Совета при Президенте РФ по вопросам совершенствования правосудия с предложением о создании окружных судов выступил советник Президента РФ В.Ф. Яковлев: "Построение системы по окружному принципу делает суды более независимыми от местных властей, а это важно. Нужен закон о судах общей юрисдикции. Он позволит определить компетенцию судов, утвердить полную апелляцию и кассацию, развить судебную специализацию" <18>.

--------------------------------

<16> Данный вывод можно также оценивать как неэффективность кассационной инстанции, по всей видимости, у Председателя Верховного Суда Республики Хакасия достаточно данных для того, чтобы делать такой вывод.

<17> Об этом было написано в статье А. Закатновой, опубликованной в "Российской газете" за 24.06.2005.

<18> http://www.rg.ru/2006/03/10/sud-reforma.html

 

В книге заместителя Председателя Верховного Суда РФ В.М. Жуйкова, одного из разработчиков ГПК РФ, вышедшей в 2006 году <19>, также содержится предложение: "Необходимо в системе судов общей юрисдикции создать окружные суды, которые, являясь непосредственно вышестоящими судебными инстанциями по отношению к находящимся на территориях судебных округов областным и другим соответствующим им судам, будут действовать в качестве судов кассационных инстанций и рассматривать в установленном ГПК порядке жалобы, подсудные в настоящее время президиумам областных и других соответствующих им судов".

--------------------------------

<19> Жуйков В.М. Судебная реформа: проблемы доступа к правосудию. М.: Статут, 2006.

 

Похожую идею также изложила профессор Т.Е. Абова в статье "О некоторых неоправданных расхождениях между действующими АПК РФ и ГПК РФ в регулировании процессуальных отношений" <20>. Эта же идея была высказана в выступлении профессора В.А. Мусина "Проблемы надзорного производства в гражданском процессе Российской Федерации" на Международной конференции "Влияние Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод на развитие правовых систем европейских стран", Ярославль, 28 - 30 июня 2006 года.

--------------------------------

<20> Российский ежегодник гражданского и арбитражного процесса. 2005. N 4. СПб., 2006. С. 43 - 44.

 

Думается, что реформа судов общей юрисдикции не за горами, но это большая и отдельная тема.

Соотношение понятий "единство судебной практики" и "правовая определенность".

Мой оппонент полагает, что я вышел за рамки дискуссии, употребив термин "правовая определенность", в то время как он употреблял лишь термин "единство судебной практики". В своих заметках он пишет, что он "не предлагал рассматривать ст. 389 ГПК РФ в качестве инструмента для обеспечения правовой определенности. Это было бы просто нелогичным". В то же время он полагает возможным внесение представлений на основании ст. 389 ГПК РФ для обеспечения единства судебной практики и законности. Из этого можно сделать предположение, что мой оппонент не считает "единство судебной практики" совместимым с термином "правовая определенность".

Рассмотрим, так ли это. Принцип правовой определенности предполагает стабильность правового регулирования и существующих правоотношений. Правовая определенность необходима для того, чтобы участники соответствующих отношений могли в разумных пределах предвидеть последствия своего поведения и быть уверенными в неизменности своего официально признанного статуса, приобретенных прав и обязанностей. Хотя в Конституции РФ данный принцип напрямую не закреплен, Конституционный Суд РФ его легко выводит:

"Общеправовой критерий определенности, ясности, недвусмысленности правовой нормы вытекает из конституционного принципа равенства всех перед законом и судом, поскольку такое равенство может быть обеспечено лишь при условии единообразного понимания и толкования правовой нормы всеми правоприменителями" (см.: Постановления от 25 апреля 1995 года N 3-П; от 15 июля 1999 года N 11-П; от 11 ноября 2003 года N 16-П).

"Из конституционных принципов равенства и справедливости вытекает требование определенности, ясности, недвусмысленности правовой нормы, поскольку иное не может обеспечить ее единообразное применение, не исключает неограниченное усмотрение в правоприменительной практике и, следовательно, неизбежно ведет к произволу" (см.: Постановление от 13 декабря 2001 года N 16-П, Постановление от 17 июня 2004 года N 12-П).

Из этих правовых позиций легко сделать вывод, что единообразное толкование в судебной практике, единство судебной практики и законности - это явления одного порядка, охватываемые понятием "правовая определенность". Принцип правовой определенности имеет своей целью обеспечить участников соответствующих отношений возможностью точно спрогнозировать результат своих действий и в том числе дать надежду, что права данных лиц будут защищены, что при разрешении спора действия правоприменителя также будут прогнозируемы и предсказуемы и не будут меняться от случая к случаю и от региона к региону. Этот принцип призван гарантировать стабильность. Судебная система, стремящаяся выполнять стабилизирующую функцию, создавать уверенность в справедливости и надежности законов, объективности и предсказуемости правосудия, также работает на принцип правовой определенности, который в свою очередь является элементом принципа верховенства права.

Европейский суд по правам человека в своих постановлениях не единожды оценивал судебную практику национальных судов с требованиями Конвенции и выработал следующие правовые позиции:

"Для совместимости судебного толкования с требованиями Конвенции необходимо, чтобы его результаты соответствовали природе правонарушения, а решения суда были разумно предсказуемы" <21>.

--------------------------------

<21> S.W. против Соединенного Королевства от 22.11.1995, п. 36; Кокинаккис против Греции от 25.05.1993, п. 52.

 

В то же время Европейский суд по правам человека полагает, что судебная практика должна следовать писаному закону. В одном из недавних постановлений ЕСПЧ было дано следующее толкование статьи 6 Конвенции:

"23. В соответствии с судебным прецедентным правом задача термина "установленный законом" в статье 6 Конвенции - обеспечить, "чтобы юридическая организация в демократическом обществе [не] зависела от выбора Исполнителя, и чтобы она регулировалась законом, исходящим от Парламента" (см.: Занд против Австрии, ходатайство N 7360/76, Протокол Комиссии от 12 октября 1978 г., решения и Протоколы (DR) 15, стр. 70 и 80). И в странах, где закон кодифицирован, организация судебной системы не может быть разрешена по усмотрению судебных инстанций, хотя это не означает, что суды не имеют каких-либо полномочий интерпретировать соответствующее национальное законодательство (см.: Коэм и другие против Бельгии, N 32492/96, 32547/96, 32548/96, 33209/96 и 33210/96, § 98, ECHR 2000-VII). 24. Далее Суд повторяет, что по его предварительному решению фраза "установленный законом" включает не только законное основание для такого существования "органа правосудия", но и выполнение органом правосудия определенных норм, которые регулируют его работу. В деле Занда (на которое ссылка дается выше) Комиссия выразила мнение, что термин "орган правосудия, установленный законом" в статье 6 § 1 предусматривает "всю организационную систему судов, включая... дела, подпадающие под юрисдикцию определенной категории судов..."

25. В деле Коэм и другие против Бельгии (на которое дается ссылка выше, § 107 - 109) Суд пришел к заключению, что национальный суд не имеет юрисдикции рассматривать дела некоторых заявителей на основании практики, не установленной законом, и, таким образом, он не мог считаться органом правосудия, "установленным законом" <22>.

--------------------------------

<22> Постановление Европейского суда по правам человека от 20 июля 2006 г. по делу Сокуренко и Стригун против Украины (жалобы N 29458/04 и 29465/04).

 

Вернемся к соотношению терминов "единство судебной практики" и "правовая определенность". На наш взгляд, "единство судебной практики" следует тем же целям, что и принцип правовой определенности и вывод о подчиненности "единства судебной практики" принципу правовой определенности, который в свою очередь является элементом принципа верховенства права, является логичным.

Соответственно, применение ст. 389 ГПК РФ для обеспечения единства судебной практики и законности, то есть в целях обеспечения правовой определенности, которое для обеспечения этой цели имеет в виду отмену вступившего в законную силу решения, в любое время по инициативе Председателя или заместителя Председателя Верховного Суда РФ вызывает большие сомнения. Поскольку сама возможность отмены решения в любое время по инициативе должностных лиц нарушает принцип правовой определенности, а сама такая отмена нарушает принцип доступа к суду. И как видно из заметок моего оппонента, можно сделать предположение, что он это вполне осознает, поскольку пишет, что использование ст. 389 ГПК РФ для обеспечения правовой определенности было бы нелогичным.

Но мой оппонент в то же время настаивает на том, что его толкование ст. 389 ГПК РФ, согласно которому "пересмотр судебных постановлений в порядке надзора на основании ст. 389 ГПК РФ не ограничен какими-либо сроками, на него не распространяется характерный для стадии надзорного производства принцип диспозитивности, так как дело рассматривается, по существу, в отсутствие надзорных жалоб сторон или представления прокурора", является вполне конституционным и соответствующим основополагающим принципам справедливого правосудия.

С этим нельзя согласиться, применение ст. 389 ГПК РФ не только нарушает п. 1 ст. 6 Европейской конвенции, но и право на уважение собственности, гарантированное ст. 1 Протокола N 1 к Европейской конвенции "О защите прав человека и основных свобод".

Этот вывод только на первый взгляд является новацией для российского права, поскольку он в принципе соответствует и российской правовой доктрине, которая полагала, что судебное решение является юридическим фактом не только в процессуальном праве, но и в материальном гражданском праве. В частности, такой точки зрения придерживался О.А. Красавчиков, который писал, что "судебное решение обычно выступает в качестве правоустанавливающего факта, то есть замыкающего элемента юридического состава. Юридические последствия наступают лишь при завершенном составе" <23>.

--------------------------------

<23> Красавчиков О.А. Юридические факты в советском гражданском праве // Категории науки гражданского права. М., 2005. С. 196.

 

А в настоящее время п. 3 ч. 1 статьи 8 Гражданского кодекса РФ предусматривает возникновение гражданских прав и обязанностей из судебного решения, установившего гражданские права и обязанности.

М.А. Рожкова в книге "Судебный акт и динамика обязательства" полагает, что правоприменительный акт - документ (судебный акт) принимаемый судом, является юридическим фактом материального права, влекущим возникновение определенных юридически значимых последствий <24>.

--------------------------------

<24> Рожкова М.А. Судебный акт и динамика обязательства. М.: Статут, 2003. С. 31.

 

Соответственно, аннулирование вступившего в законную силу решения - юридического факта материального права вполне правомерно рассматривается ЕСПЧ как неуважение права собственности. И, на наш взгляд, может свидетельствовать о нарушении ст. 35 Конституции РФ.

Если же исходить из того, что публичный интерес в виде обеспечения единства судебной практики превалирует над частным интересом лиц, участвующих в деле, то можно сделать предположение, что коль скоро Конституция РФ является основным законом, то единообразное понимание и отражение конституционных положений в законодательстве и правоприменительной деятельности должно быть главным. Это предположение является вполне логичным, в то же время из сказанного можно сделать следующее предположение: коль скоро для обеспечения "единства судебной практики и законности" высшее руководство Верховного Суда РФ имеет право инициировать надзорное производство по собственному желанию, то таким правом нужно наделить и руководство Конституционного Суда РФ, поскольку именно Конституционный Суд РФ осуществляет общеобязательное толкование Конституции и выявляет конституционно-правовой смысл законов, иных нормативных правовых актов, что призвано обеспечить единообразное понимание и отражение конституционных положений в законодательстве и правоприменительной деятельности. Однако Конституционный Суд РФ не претендует на данное право. Председатель Конституционного Суда РФ В.Д. Зорькин полагает, что Конституционный Суд РФ не вправе рассматривать дела по собственной инициативе, исходя из принципа разделения властей <25>. Впрочем, к такому выводу приходит не только Председатель Конституционного Суда РФ, но и другие: "В отсутствие обращений по некоторым вопросам ряд потенциально конституционно значимых проблем de facto не юридизируется и не конституционализируется" <26>.

--------------------------------

<25> Зорькин В.Д. Реализация конституционного принципа разделения властей в практике Конституционного Суда России // Конституционный Суд как гарант разделения властей. М., 2004. С. 28.

<26> Эгидиус Курис. Доктрина разделения властей в практике Конституционного Суда Литвы // Конституционный Суд как гарант разделения властей. М., 2004. С. 96.

 

Отсюда можно сделать вывод о том, что посыл о возможности инициирования должностными лицами Верховного Суда РФ надзорного производства независимо от волеизъявления сторон ради обеспечения "единства судебной практики и законности" также будет противоречить принципу разделения властей.

Что же касается утверждения оппонента о возможности отмены вступившего в законную силу судебного решения, без ограничения какими-либо сроками, то такая возможность будет противоречить не только правовым позициям ЕСПЧ <27>, но и правовым позициям Конституционного Суда РФ. В Постановлении N 11-П от 17.11.2005 Конституционный Суд РФ выразил правовую позицию касательно значения процессуальных сроков:

--------------------------------

<27> Постановление от 22 июня 2006 г. Чеботарев против России, жалоба N 23795/02; Постановление от 25.04.2006 Засурцев против России, жалоба N 67051/01; Постановление от 06.04.2006 Черницын против России, жалоба N 5964/02; Постановление от 01.12.2005 Смарыгин против РФ, жалоба N 73203/01; Постановление от 25.10.2005 Юрий Романов против РФ, жалоба N 69341/01; Постановление от 25.10.2005 Кутепов и Аникеенко против РФ, жалоба N 68029/01; Постановление от 13.10.2005 Васильев против РФ, жалоба N 66543/01; Постановление от 06.10.2005 Андросов против РФ, жалоба N 63973/00; Постановление от 21.07.2005 Росэлтранс против РФ, жалоба N 60974/00; Постановление от 05.04.2005 Волкова против РФ, жалоба N 48758/99; Постановление от 24.07.2003 Рябых против РФ, жалоба N 52854/99.

 

"Предусмотренный частью 3 статьи 292 АПК РФ предельный срок для обжалования по пересмотру в порядке надзора судебного постановления является процессуальным сроком. С его истечением заинтересованные лица в силу статьи 115 АПК РФ утрачивают право соответствующих процессуальных действий. Наличие сроков для обжалования судебных постановлений в вышестоящих инстанциях обусловлено требованием гарантированности стабильности гражданского оборота" <28>.

--------------------------------

<28> Постановление Конституционного Суда N 11-П от 17.11.2005 "По делу о проверке конституционности части 3 статьи 292 АПК РФ в связи с жалобами государственного учреждения культуры "Дом культуры им. Октябрьской революции", ОАО "Центронефтехимремстрой", гражданина А.А. Лысогора и Администрации Тульской области".

 

Более полно вопрос необходимости установления пресекательных процессуальных сроков раскрыт в Постановлении Конституционного Суда РФ от 11 мая 2005 года N 5-П, Определении Конституционного Суда РФ от 18 апреля 2006 г. N 103-О. Некоторые судьи Верховного Суда РФ полагают, что принцип исчисления сроков для принятия надзорных жалоб ВАС РФ и ВС РФ должен быть един <29>. А в Определении Конституционного Суда РФ от 4 апреля 2006 г. N 113-О в резолютивной части указано:

--------------------------------

<29> Колоколов Н.А. О праве, суде и правосудии. М., 2006. С. 474.

 

"Впредь до законодательного урегулирования в Кодексе Российской Федерации об административных правонарушениях пределов и оснований проверки, полномочий судей суда надзорной инстанции, сроков для обжалования (опротестования) вступившего в законную силу судебного акта и порядка рассмотрения жалобы (протеста) в суде надзорной инстанции судам общей юрисдикции при разрешении соответствующих вопросов надлежит руководствоваться положениями главы 36 АПК Российской Федерации".

Что позволяет сделать вывод о том, что возможность отмены вступившего в законную силу решения без ограничения сроков несовместима с принципом правовой определенности, который является одним из основополагающих элементов верховенства права по смыслу пункта 1 статьи 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод.

Что касается конституционности или неконституционности правоприменительной практики, толкующей ст. 389 ГПК РФ как предоставляющую возможность инициирования надзорного производства Председателю Верховного Суда РФ и его заместителям в отсутствие надзорных жалоб и представлений прокурора и неограниченное никакими сроками, то точкой в данной дискуссии станет Постановление Конституционного Суда РФ, вынесенное по результатам рассмотрения ряда жалоб физических и юридических лиц <30> на соответствие ст. 389 ГПК РФ Конституции РФ.

--------------------------------

<30> Некоторые из жалоб можно найти в Интернете по адресу: http://rrpoi.narod.ru/cons_court/cons_court.htm.

 

Другие статьи автора на нашем ресурсе:

  1. Европейский Суд по правам человека нашел еще одну системную ошибку в правоприменительной практике РФ? Султанов Р.А.
  2. Влияние на право России Европейской конвенции «О защите прав человека и основных свобод» и прецедентов Европейского Суда по правам человека, взгляд практика. Султанов А.Р.
  3. ЧЕЛОВЕК ПРОТИВ ГОСУДАРСТВА, МЕЖГОСУДАРСТВЕННЫЕ ОРГАНЫ, РОССИЯ. Султанов А.Р.
  4. СУДЕБНАЯ РЕФОРМА: ИТОГИ И ПЕРСПЕКТИВЫ. РЕЦЕНЗИЯ НА КНИГУ В.М. ЖУЙКОВА "СУДЕБНАЯ РЕФОРМА: ПРОБЛЕМЫ ДОСТУПА К ПРАВОСУДИЮ". М.: СТАТУТ, 2006. Сулатнов А.Р.
  5. СНОВА О ДЕЙСТВИИ ВО ВРЕМЕНИ АКТОВ КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РФ. Султанов А.Р.
  6. ПРАВОВАЯ ОПРЕДЕЛЕННОСТЬ В НАДЗОРНОМ ПРОИЗВОДСТВЕ ГПК РФ И ПРАКТИКА КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РФ. Султанов А.Р.
  7. ПЕРЕСМОТР РЕШЕНИЙ СУДА ПО ВНОВЬ ОТКРЫВШИМСЯ ОБСТОЯТЕЛЬСТВАМ И RES JUDICATA. Султанов А.Р.
  8. О СВОБОДЕ СОВЕСТИ И ОТНОШЕНИИ К НЕЙ В РОССИЙСКИХ СУДАХ. Султанов А.Р.
  9. О СВОБОДЕ СОВЕСТИ И ЕЕ ЗАЩИТЕ. Султанов А.Р.
  10. О ПРОБЛЕМЕ МОТИВИРОВАННОСТИ СУДЕБНЫХ АКТОВ ЧЕРЕЗ ПРИЗМУ ПОСТАНОВЛЕНИЙ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА. Султанов А.Р.
  11. О ПРИМЕНЕНИИ СУДАМИ ПОСТАНОВЛЕНИЙ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА. Султанов А.Р.
  12. О ПРАВОВОЙ ОПРЕДЕЛЕННОСТИ И СУДЕБНОМ НОРМОТВОРЧЕСТВЕ. Султанов А.Р.
  13. МЕТАМОРФОЗЫ В РЕШЕНИЯХ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА, ИЛИ КОММЕНТАРИЙ К ДЕЛУ ПРОНИНОЙ ПРОТИВ РОССИИ. Султанов А.Р.

 


Контактная информация © International Board of Independent Lawyers
© Международная Ассоциация Независимых Юристов
WWW.AVAR.RU  - Юридические услуги
Документ
HELP.ru - Регистрация ООО в Москве